Часть денег он вложил в храм, и храм наконец открылся. Владыка приехал на первую службу, высоко оценил старания молодого иерея и предложил перевести его в город — завершить еще одну стройку. Отец Павел не поверил своему счастью, тут же отошел в сторонку и позвонил матушке. Немного неудобно ему стало, когда владыка отъехал на своей «волге» от блестящего «рено», отцу Павлу принадлежащего, но… в конце концов даже архиерей ничего не сказал.
Отец Павел зачем-то постучал по пластиковой раме. Словно проверяя на прочность. Трехкомнатная квартира на семью из трех человек. Дочка в элитной гимназии. Матушка имеет возможность лечиться. Машина — между прочим, скромная по нашим временам. И поменять-то не по своей воле поменял: постом врезался в него пьяный водитель, да так, что авто не подлежало ремонту. Никто не верил, что отец Павел отделался легкими ушибами. Хранит Господь. Для Церкви? Для больной жены и малышки? Для… чего?
— Храм, между прочим, большой выстроил и предусмотрел места для мамок с детишками и для больных, и даже для инвалидов, — словно оправдывался отец Павел перед кем-то вслух. — С прихода ни копейки не беру. Начинаем строить богадельню. Сколотил на приходе крепкую команду, которая и на стройке помогает, и благотворителей ищет, и штат для богадельни уже подыскала. И хор прекрасный у нас, и алтарники дисциплинированные, а то вон в деревне алтарник вообще покурить выходил…
Дверь скрипнула («Вот те раз! Надо дверь-купе поставить…»), вошла заспанная дочка. Как сомнамбула, шатаясь, прошла от стены к стене.
— Солнышко, ты что, милая? Что с тобой?
— Ты что делаешь, папа?
— Да так, думаю… Идем-ка в кровать.
Он подхватил свое сокровище и на руках понес в детскую. А дочка с закрытыми глазами промурлыкала:
— А мне приснилось, что ты Евангелие читаешь… Тот отрывок, где фарисей говорит: я и пощусь, и жертвую…
Отец Павел растерянно засмеялся. Уложил малышку в кровать:
— Спи!
«Совпадение. А еще точнее — искушение, — решил для себя он. — Раз приводит не к радости и покаянию, а к смущению и недоумению — значит, искушение».
Никак не мог он заснуть. Никак. Думал. Взял с полки молитвослов, открылся на «молитве о даровании духовного отца». У него никогда не было духовного отца. Где сейчас они, отцы-то духовные, и как их искать?
Вот есть у него один дальний-предальний родственник, священник, отец Игнатий. Он долго не знал о его существовании. Когда пытался выяснить, ему сказали: «Ну да, есть такой, он тебе… многоюродный дядя». Так и запомнил он: «многоюродный дядя». Отец Павел поехал тут же к нему на приход. Симпатичный пожилой старичок, этакий волшебник из сказки, небольшого роста и с голубыми глазами. Чудаковатый немного. Добрый, вежливый, ну и все, а некоторые развели разговоры, что он-де прозорливый старец, и исцеляет, и пророчествует. Тоже мне, искатели чудотворцев. Всем чуда подавай, никто на своем месте потрудиться не хочет.
И «эти» тоже…
«Эти» — отдельная история. Как-то однажды на своем приходе он громко спорил с тетушками из трапезной — как раз о многоюродном дяде. Тетушки уже голосили, уверяя, что отец Игнатий есть великий святой, посланный перед концом света. А отец Павел только посмеивался. Тетушки ушли с надутыми личиками, и тут в храм вошли двое молодых ребят. Парень в «косухе» с длинной гривой иссиня-черных волос и растрепанная девчонка в рваных джинсах с «фенечками» по локти. Оба громко бухнулись на колени для земного поклона. Помолившись у праздничной иконы, подошли к нему. И заявили, что уверовали и теперь ищут приход, чтобы постоянно быть на службах, и духовного отца, который бы их направил по правильному пути.
Это комсомольски-четкое выражение «правильный путь», вырвавшееся из девчонкиных губ с кое-как размазанной помадой, развеселило батюшку. И он решил созорничать: взял да и направил их к многоюродному дяде. Вот, сказал он, дорогие мои, сейчас на такую-то маршрутку садимся и едем к очень заслуженному батюшке, он и будет вам духовным отцом.
Парочка горячо благодарила его, причем девчонка даже разревелась, потом они убежали. А отец Павел остался вспоминать, как правильно пишется слово «экзальтация». Он как раз завел блог в интернете, описывал события на приходе. По-доброму, но не без юмора.
А через три года он попал на престольный праздник к отцу Игнатию. В алтаре, помимо служащих священников, были люди, которых он так или иначе знал и считал «странными». Один монах, в миру живший, который везде ходил с чемоданчиком, а в чемоданчике — только складень с иконами, говорят, он сразу после той службы уехал в какой-то отдаленный монастырь и уже не возвращался. Один мальчишка безусый, бросивший семинарию, но мечтавший о постриге. Наивный неимоверно: «Ой, а вдруг меня каким-нибудь Коприем или Ардальоном назовут? Боюсь!» — «А что, — хохотнул отец Павел, — монах — вот и смиряйся!!» — «Вот если бы Амвросием…» — закатил глаза мальчишка. Отец Павел только вздохнул.
Тихо, неспешно и при этом расторопно передвигался по алтарю еще один молодой человек, длинные волосы в хвостик забраны, глаза будто нездешние.
