Поля замерла. В этот момент она отчетливо увидела всю свою жизнь, с молодости, когда уехала она по распределению в чужое село и решила там «жить вольно» — вдалеке от родительских глаз. Жила она дальше всех родственников, родители ее не навещали, были только на свадьбе, уже через месяц сыгранной, — единственные из родни, — и еще раз приезжали, пожалеть и к себе позвать, когда пьющий муж к другой ушел. А как жила Поля прочее время, как этого мужа сама хоронила и как кавалеры приходили, как выпить могла наравне с мужиками, как сняла «немодный» крест — того не знали. С каждым теткиным словом понимала она все больше: дело не в том, чтобы идти к врачу. Мертвая — душа ее, делавшая то, от чего умоляли держаться подальше родители, сохранить от чего просила Бога ее мать по ночам перед старыми иконами, перед монастырской восковой свечкой, что пахла медом.
— Я здорова, теть Ир, — проговорила Поля. — Ты помолись обо мне.
— Что-то ты задумала, а, Поль? Я тебя знаю, вон как глаза блестят. Ты смотри, а?
— Я здорова, — повторила Поля. — Уже здорова.
Добравшись до своей калитки, в свете уличного фонаря — добились-таки жильцы, что председатель электриков прислал! — Поля столкнулась с внучкой. Внучка была в легонькой куртенке не по погоде, — холод, снег, а эта что творит! Курточка осенняя, колготочки прозрачные, глаза подведенные, на скулах блесточки… ой, мама родная!
— Ты чего это творишь! — всплеснула руками Поля. — Юбку дома забыла!
— Ба-а-а, я не забы-ы-ыла, — закатила глаза Даша. — Вот она, юбка. Короткая просто.
— В таком дранье, отстудишь все! Ну мать, ну нашла что тебе купить! А ты куда это так раскрасилась-то, как индеец, а? Перо вот тебе еще, сейчас в курятник слазим!
— Ба-а-а, ну отста-а-ань, — захныкала Даша. — Меня ребята ждут! На дискотеку!
— Кто? — Поля растерянно оглянулась и увидела каких-то парней у соседской калитки, пришлых, не из села. С собой у них были бутылки пива, пили они из горлышка и пересыпали речь матом. С ними, делая страшные глаза Дашке, ежилась от холода соседская Инка.
— А ну давайте отсюда! — гаркнула Поля. Хотела было по привычке добавить пару слов из тех, которыми парни забавлялись, но будто прозвучал в ушах голос тетки Иры: «мертвая…»
Инка визгнула и скрылась за своей калиткой.
— Тебе чего, теть? — спросил один из мальчишек.
— Я те дам — теть! Племянник тоже! Еще пьет! — начала привычно Поля. Но вдруг ей стало жалко вот этих вот, пьющих, курящих и мерзнущих, у которых где-то есть родители, и она помягче добавила: — Щеня совсем, вот замерзнешь пьяным в сугробе, а мамка плачь. Домой иди, домой, какая дискотека. Я вот завтра заместительше Людке скажу, чтоб не смела детей на танцы пускать, да еще в пьяном виде. А то ишь ты, завела моду.
И, решительно взяв за руку Дашку, она зашагала в дом. Дашка хныкала и упиралась.
— Надя! — крикнула, переступив порог и скинув шубейку, Поля. — Надя, иди сюда! Оторвись от своего интернету, Дашка без штанов по морозу за мальчишками сбежала! А ты, Дарья, бегом к умывальнику!
— Мам, ты чего? — округлила глаза дочь. — Ты же никогда против не была!
— А теперь буду! — Полю было не остановить. — Брат твой где?
— Да кто ж его знает, работает, наверное, до сих пор. А вот невеста его приходила сейчас, глаза на мокром месте. Я ей сказала, что не приехал еще, она убежала.
— Плакала? — Поля почуяла неладное. — Давно?
И, как есть, в пуховом платке на кофту, по морозу, побежала к дому Алины.
И калитка нараспашку, и дверь в доме Алины была не закрыта. Слышались рыдания, крики Алининой матери, Поля с порога различила слово «аборт».
— Стой, Елениванна, какой аборт? — Поля прямо в валенках вбежала в комнату и встала между рыдающей девчонкой и ее матерью.
— Такой аборт! Твой же сын натворил, а теперь что? — кричала женщина, замахнувшись на дочь.
— Стой! Или меня не знаешь? — громко и внятно сказала Поля, схватив Елену за поднятую руку. — С ума сошла? Много нам с тобой счастья аборты-то принесли, а? Твой муж где, а?
Елена опустилась на пол рядом с дочерью и тоже разрыдалась.
— Слушай меня, Елена, — сказала твердо Поля. — Алинку трогать не смей. А завтра бери ее за руку и все вместе поедем о росписи договариваться. И к батюшке, про венчание. Свадьбу сыграем, у меня как раз пристройка для сына, сам он строил, парень не безрукий, работает — вот и будут там жить, а потом, глядишь, и жилье свое будет. Ты ее не расстраивай, не смей, дите все понимает.
На этих словах, споткнувшись у двери, в дом влетел запыхавшийся Полин сын.
— Ах ты… — замахнулась теперь уже Поля.
И теперь уже Елена остановила и улыбнулась даже:
— Тихо, сватья, тихо.
А Алинка на полу смеялась сквозь слезы.
Оставив сына разбираться с будущей тещей, Поля вернулась домой, к дочери.
— Ну что там, мам? Что теперь будет?
— Что будет? Свадьба будет. Готовить будешь, салат порежешь, суп сваришь, не все тебе в экран твой смотреть.
— Да я отчет составляю! И вообще все сейчас в ресторане празднуют.
— Отчет она… Батеньки! А на шее вместо креста — что?
— Глаз, от сглаза. Светка продает в сельпо.
