– Севастополь! – зычно кричал проводник, шествуя по вагону между рядами сидений. – Севастополь!
Виктор защёлкнул замок на чемодане, закинул на плечо увесистый вещмешок. Катя взяла Сашу за руку.
– Идём, приехали.
Дочь послушно засеменила за ней, пытаясь приноровиться к её широким шагам и озираясь вокруг. Шуню приводило в восторг всё, что она видела: поезд, люди, шумный, наполненный голосами вокзал, седой усатый проводник с ручным компостером. Она то и дело удивлённо вздыхала и вовсю пучила глаза.
Виктор шёл впереди, пробивая дорогу. Он легко соскочил с подножки поезда и повернулся, чтобы взять у Кати чемодан, потом подал ей руку. Она подобрала подол нового платья, что муж подарил ей на годовщину свадьбы.
– Ой, высоко-то как!
– Прыгай, поймаю, – улыбнулся Виктор.
Катя глубоко вдохнула и прыгнула. Он подхватил её за талию и поставил на перрон, после точно так же снял с подножки Сашу. Та радостно захохотала и раскинула руки.
Из толпы вынырнул невзрачный паренёк в форме НКВД и отдал честь.
– Здравия желаю, товарищ майор госбезопасности.
– Здравия желаю, – отдал честь в ответ Виктор. – Вас из отделения послали?
– Так точно. Сможете прямо сейчас явиться?
Виктор утвердительно кивнул.
– Только жену с дочерью размещу.
Квартиру им выдало государство. Хорошую, просторную квартиру с наполненными солнцем большими меблированными комнатами. Сашу заочно определили в детский сад, а Катя собиралась поступать в севастопольский текстильный институт – сейчас как раз шёл набор студентов.
– Так машину вот прислали за ними. – Парень указал на сверкающий чёрный автомобиль у перрона. – А мы с вами пешком, тут три минуты.
Они споро погрузили чемоданы и саквояжи во вместительный багажник, Виктор усадил Катю и Сашу на заднее сиденье и, подмигнув, захлопнул дверцу. Шофёр завёл мотор. Они покатили по оживлённым улицам Севастополя, сворачивая то вправо, то влево, то выезжая на широкие шоссе, то петляя по узким улочкам. Иногда показывалась синяя полоса моря, мелькали прохожие и вывески магазинов. Катя увлечённо разглядывала проносящиеся городские пейзажи, пока машина не затормозила у пятиэтажного дома с длинными балконами.
– Приехали, – сообщил шофёр и заглушил мотор.
Он помог донести сумки до нужной квартиры и, пожелав всего хорошего, ушёл, а Катя принялась осваиваться на новом месте. Направление на новое место службы Виктору пришло недавно – всего неделю назад. До этого он служил в Александровке, где они и отпраздновали скромную свадьбу. Народу, правда, собралось много – вся деревня. Даже за столами не помещались, пришлось позаимствовать у соседей дополнительные. Веселились, пили и танцевали до утра, и никто не хотел уходить с праздника – ведь он был первым после начала войны. И ничего, что не хватало угощений, ничего, что ни у кого не нашлось новых, не залатанных и не перелицованных нарядов. Зато наступило щедрое лето и ушла война.
А спустя почти год, в конце апреля, муж сказал ей, что они переезжают. В Севастополь. Надолго. Она даже сможет пойти учиться, как мечтала.
Катя распахнула высокое окно, впуская прогретый солнцем майский воздух. Внизу, во дворе, шумела детвора, две женщины развешивали на верёвках только что выстиранное бельё. Саша с визгом носилась по комнатам, подпрыгивала, рассматривала многочисленные статуэтки, картины, настенные и напольные часы, мебель. В углу, в большом лепном вазоне, росло раскидистое дерево с сочными заострёнными листьями. Катя коснулась пальцами гладкого ствола, осторожно погладила его. Красивое.
– Мама, фто это? – спросила Шуня, показывая на чёрную тарелку на стене.
– Радио, – ответила Катя и, подойдя к нему, потянулась к выключателю. – Ну-ка, что там передают?
Она мельком глянула на часы. Почти пять вечера. Поздновато для работы, но супруг мог задерживаться и до десяти, и до одиннадцати, порой бывало и до полуночи мог сидеть в своём кабинете над какими-то бумагами. Катя не перечила. Работа есть работа.
– …Главнокомандующего по войскам Красной Армии и военно-морскому флоту, – заговорило радио строгим голосом диктора Юрия Левитана. – Восьмого мая одна тысяча девятьсот сорок пятого года в Берлине представителями германского верховного командования подписан акт о безоговорочной капитуляции германских вооружённых сил.
Катя замерла, чутко прислушиваясь к каждому слову. Сердце тревожно сжалось и теперь мелко подрагивало в груди.
– Великая Отечественная война, – бесстрастно продолжал Левитан, – которую вёл советский народ против немецко-фашистских захватчиков, победоносно завершена, Германия полностью разгромлена.
Воздух вдруг пропал. Катя поднесла руку к горлу, чувствуя, как по лицу текут горячие слёзы. Она с хрипом втянула в себя воздух и сдавленно всхлипнула. Глаза застилала пелена солёного тумана.
– Мама! – забеспокоилась Саша и дёрнула её за рукав. – Мама, посему ты пласешь? Мама!
Катя подхватила её на руки и закружила.
– Товарищи красноармейцы, краснофлотцы, сержанты, старшины, – говорил голос Левитана, – офицеры армии и флота, генералы, адмиралы и маршалы, поздравляю вас с победоносным завершением Великой Отечественной войны!