– Тогда у тебя будут проблемы с их родителями, – мягко отвечает Эмилия. – Вчера меня уже трое спрашивали, вернешься ли ты в следующем году. Они правда тебя любят, Рор. Боялись спросить у тебя, вдруг ты скажешь, что нет.
– Я люблю их всех. Даже Леона, хоть он и засранец.
В детстве вожатые в лагере занимали важное место в моей жизни, и я очень рада, что дети любят меня и хотят увидеть в следующем году. Мне нужно было приехать, чтобы исцелить надломленную часть души. Я вернусь в Лос-Анджелес новым человеком, и вряд ли могла такого добиться где-нибудь в другом месте.
– Поппи рассказала, что ты сделала.
Я невольно закатываю глаза. У нас с Поппи состоялся очень серьезный разговор, и я предупредила ее: если она выдаст Эмилии, что я оплатила ее поездку в Европу, я буду подкладывать пауков ей в постель, пока мы не окончим колледж.
– Передай, пожалуйста, Поппи, что пусть теперь пеняет на себя.
– Ты не должна была этого делать, Рор.
Когда речь идет о подарках, нам с Эмилией очень неловко. Обычно я захожу слишком далеко, и она читает мне лекцию о том, что не нужно покупать ее любовь и что проявления любви не дают права делать что вздумается.
– Но все равно большое спасибо, – добавляет подруга.
– Ты все лето была такая… понятливая, а я… занятая.
– Прости, разве нужно перечислять, сколько раз ты помогала мне с моими отношениями? Когда забирала меня по ночам? Не осуждала, когда я раз в третий сошлась с Сойер?
– У нас нет времени на воспоминания, ты должна успеть на рейс в Лондон завтра утром.
Эмилия игриво бьет меня по руке.
– Ты заслуживаешь человека, который будет смотреть на тебя так, будто ты единственная на всей планете. Я бы перенесла миллион выходных, чтобы ты была счастлива. Тебе нужен человек, который докажет, что ты достойна, и я рада, что это Расс.
– Господи, Эмилия. Ты знаешь, что печаль меня возбуждает.
– Ты иногда такая странная. Ну давай, дорогуша. Пора прощаться на год с «Медовыми акрами».
В лагере царит пугающая тишина. Мы сидим вокруг костра на берегу озера, набив животы пиццей, которую купила Орла в благодарность за тяжкий труд. Повара в лагере превосходные, но их творениям не сравниться с пиццей из «Пиццерии Дома» в Мидоу-Спрингс.
Проводив детей, мы взялись за дело: надо было убрать различный инвентарь до следующего лета. Нам с Эмилией досталось вдвое больше работы, поскольку Расс с Ксандером целый час трогательно прощались с Рыбкой, Лососем и Форелью. Мне кажется, собаки смирились с расставанием раньше, чем парни.
После заключительного собрания с Орлой мы больше не сотрудники лагеря, и в завершение она сказала, что не хочет завтра утром подбирать бутылки из-под пива. Я вскинула брови, а Дженна закатила глаза и одними губами произнесла: «Поблажка».
Пиво заканчивается в рекордный срок, и хотя обычно первая бегу за добавкой и затеваю пьяные игры, сейчас я вполне счастлива на коленях Расса, поедая последний безжелатиновый маршмеллоу и обсыпав нас обоих крекерными крошками.
– Ты теперь такая скучная? – интересуется Эмилия, потягивая пиво на соседнем стуле.
Знаю, она шутит, но это не мешает мне показать ей средний палец.
– Прости, что не хочу мучиться похмельем на завтрашней встрече с папой, – ворчу я, закатывая глаза. – Где же твое «Не поддавайся давлению со стороны друзей»? Прекрати подбивать меня на безответственные поступки.
Расс целует меня в плечо, продолжая поглаживать мою голень. Ему не нужно ничего говорить, я и так знаю, что он гордится мной, потому что шансы на то, что я сегодня слечу с катушек, были пятьдесят на пятьдесят.
Никто и глазом не моргнул, когда я залезла к нему на колени и он поцеловал меня в лоб. Я немного оскорбилась, что сюрприз не получился, пока Эмилия не заметила, что от природы скрытности у меня, как у воющей сигнализации. Но потом я увидела, как у Клэя отвисла челюсть – и это у человека, который столько недель провел с нами бок о бок. Мое самолюбие было немного польщено.
Воющая сигнализация, ну надо же.
Клэй весь вечер держался от нас подальше, предпочитая напиваться с Майей и ее земляками. Нельзя сказать, что я расстроилась, потому что люблю нашу маленькую компанию, и теперь мне не придется опять отказываться от поездки в Кабо.
– Может, мне перевестись в Мейпл-Хиллс? – говорит Ксандер, отхлебывая пиво. – Нельзя разделять команду мечты. Как вы будете без меня?
– Это что за команда мечты? – поддразнивает Эмилия.
– Это мы. Да ладно, забудь. Я останусь в Стэнфорде.
Я слизываю с пальцев шоколад и маршмеллоу, а Расс утыкается лицом мне в шею и шепчет: «Перестань». Я игнорирую его и ерзаю, притворяясь, будто устраиваюсь поудобнее. Он вдавливает пальцы в мой бок, я извиваюсь и хихикаю. Ксандер хмурится, глядя на нас.
– Вы вообще меня слушаете? Отвратительно. Да здравствует правило против отношений между сотрудниками. Я бы прыгнул в помойную яму, если бы мне пришлось смотреть на это каждый вечер.
– Я слушаю. – Расс прочищает горло и обнимает меня. – Разве твой отец не работает в Мейпл-Хиллс? Ты же говорил мне об этом при знакомстве? Что, не хочешь играть в баскетбол со своим братом?
