В столовой стоит гул голосов, но мы молчим, пока Генри вдруг не застигает меня врасплох:
– Моя комната смежная с комнатой Расса. Они не звуконепроницаемы, поэтому, пожалуйста, не забывай об этом.
Я чуть не давлюсь вегетарианским беконом.
– Прости?
– Я знаю, что ты часто будешь приходить. Прости, не хотелось бы слушать, как ты кончаешь.
Я ожидаю, что он рассмеется или даст понять, что шутит, но вид у Генри совершенно серьезный.
– Э… – обычно я за словом в карман не лезу, я же болтушка и всегда делюсь даже тем, чем не нужно, но сейчас теряю дар речи: – Обещаю постараться и не беспокоить тебя.
– Он сказал, ты знаешь, как дерьмово к нему относится отец.
– Да.
– Ну вот, за шесть недель ты узнала о нем больше, чем некоторые наши друзья за два года.
Слова Генри заставляют меня еще больше ценить доверие Расса.
– Он не знает, как сильно все его любят, – продолжает Генри. – Он всегда предполагает худшее и делает самые плохие выводы. Иногда тебе нужно говорить ему о хорошем.
Я не признаюсь Генри, но точно знаю, что он имеет в виду. Мы с Рассом начали бы с гораздо более дружеских отношений, если бы он ошибочно не решил, что мне рядом с ним будет некомфортно.
– Генри, ты хороший друг.
– Расс заслуживает хороших друзей.
Остаток завтрака мы болтаем о фотографиях, которые Генри сделал в гостинице и на природе, чтобы потом дома попробовать некоторые новые техники рисования. Когда приходит пора прощаться, мне кажется, что этот парень запомнит меня как ту, которой нравится его друг, а не как девушку, на которую наткнулся той ночью.
Даже спустя несколько часов после их отъезда последствия визита семи страшно привлекательных парней нарушают обычный распорядок дня всего персонала. Вожатые ведут себя возбужденно и немного хаотично после того, как повидали столько новых лиц. Правда, я в полном порядке, потому что каждый день веду себя возбужденно и хаотично из-за одного страшно привлекательного парня и уже привыкла к этому.
Вдвоем с Майей мы изо всех сил стараемся, чтобы дети не слонялись без дела, а усиленно тратили излишнюю энергию. Поэтому мы заменили утренние занятия по рисованию и изготовлению поделок на поиск сокровищ, к большому неудовольствию Дженны, потому что опять нарушили ее график. Но Расс и Клэй теряют нашу карту с сокровищами, и все мероприятие занимает втрое больше времени.
Однако поиск сокровищ делает свое дело, и к тихому часу все изрядно умаялись. Майя потеряла голос, потому что все утро кричала, но моему голосу ничего не страшно.
Я сижу с другими вожатыми в тени на скамейке для пикника за коттеджем «Бурых медведей». Ксандер откашливается и говорит:
– Я должен сделать объявление.
Наверное, он ждет какой-то реакции, но все молчат.
– Мы с Эмилией решили разойтись из-за творческих разногласий, – выдает наконец он.
– В чем дело? – уточняет Майя, прикрывая рукой глаза от солнца.
– К чему такая драма? – стонет Эмилия. – Шоу талантов. Ксандер хочет делать свой номер, потому что мы ни в чем не можем прийти к согласию.
– Это потому что она сказала, что ты не смог бы победить в «Американском идоле»? – спрашивает Клэй. – Братан, ты у костра поешь лучше всех. Не принимай близко к сердцу.
У меня отвисает челюсть.
– Нет. Нет, ни за что, мы же команда.
Половина вожатых сообщили, что подготовят выступление за день до шоу, потому что не воспринимают конкурс всерьез. Ну и пусть, а я хочу, чтобы моя группа стала лучшей, поэтому стараюсь организовать всех заранее. Моя вина, что я не проявила изобретательности и не придумала идею сама.
– Ты не можешь делать свой номер, Ксан. Это так грустно и одиноко. Без нас никак.
– Я буду не один, а с Рассом.
Он хлопает соседа по спине, и тот внезапно настораживается.
– Простите, что происходит?
– Творческие разногласия. Шоу талантов. Трюки с собаками. Давай, чувак, я же тебе рассказывал час назад, – отвечает Ксандер, загораживая рукой Эмилию, когда та начинает смеяться над словами «трюки с собаками».
– Я не понял, что ты хотел, чтобы я присоединился к тебе! Если Ксандер выйдет из группы, можно я просто не буду участвовать?
– Нет! – одновременно рявкаем я и Ксандер.
– Ты же обещал, – напоминаю я.
– Все равно стоило попробовать, – закатывает он глаза.
Из коттеджа детей раздается пронзительный визг, и Майя с Клэем подскакивают.
– Богом клянусь, если Майкл опять принес лягушку, я заставлю его спать на берегу озера! – ворчит Майя.
Как только они уходят, Расс придвигается ко мне и опирается на руку так, чтобы загородить нас от Ксандера с Эмилией.
– Я не пойду к Ксандеру, если ты не хочешь. Я знаю, как для тебя важен этот конкурс.
Хочу его поцеловать. Мне всегда хочется это делать. С театральным вздохом я кладу руку на стол рядом с его локтем так, чтобы касаться пальцем его руки.
– Все в порядке. Я не хочу, чтобы Ксандер готовил номер отдельно, и не хочу, чтобы ты был несчастен. Это не так уж важно. Теперь, когда у Эмилии нет противников, мы наверняка будем танцевать.
– Я буду рад танцевать с тобой, – тихо говорит он. – Ты того стоишь.
Мои бабочки разом начинают порхать.
– Иди с Ксандером.
