Они были идеальны. Их можно было фотографировать для черно-белых снимков, которые стоят в магазинах. Их историю можно было бы напечатать в глянцевом журнале – мол, увидели друг друга, сразу поняли, что это судьба, поженились на экзотическом острове, родили троих детей – додумайте сами, я не знаю, что происходит у счастливых пар. Которые на завтрак едят обезжиренный творог, отправляются зимой в Италию, чтобы «немного согреться», слушают лаунж в автомобиле, покупают квартиру в ипотеку на десять лет, но рассчитываются уже за пару, стыдливо улыбаясь: «Была возможность». Я мог предсказать будущее этих идеальных и благополучных людей. И чем ближе оно было, тем больше меня тошнило, когда он брал ее за руку, когда подавал пальто, когда смешил своими заготовленными шутками, когда наклонялся к ее уху и что-то шептал, и она ежилась оттого, что ей было щекотно, и прикрывала глаза, и когда она так делала, мне хотелось ее ударить. Неужели она не видит, не чувствует, как фальшиво то, что между ними происходит? Неужели не понимает, что однажды она проснется рядом с ним и поймет, что он пустышка, ничто без выглаженных костюмов, самодовольный, наслаждающийся собой и ею как хорошим и выгодным приобретением, статусной девушкой.
Да, для всех она была лишь статусной девушкой. Никто не знал ее слабой, уставшей, растерянной, вспыльчивой, трогательной, никто, кроме самых близких – и меня. Для остальных Лена была идеальной, будто с картинки, и это та причина, почему рано или поздно все ее отношения прекращались – она не хотела, не могла раскрыться и оказывалась в тупике, из которого выход был только один – уйти в себя. И никто, в том числе и он, не знал, не хотел знать, какой она бывает, когда сидит в длинной футболке на моей кухне, когда вдруг плачет и просит у меня затянуться, заходится в кашле, когда начинает говорить – сбивчиво, горячо, путано, как машет руками, как злится – и шея покрывается красными пятнами, и хочется оттянуть ворот и посмотреть, есть ли они там, ниже, на ее груди, животе, и если да, то целовать их, пока она не успокоится…
Я, наверное, всегда знал, что люблю ее. Но не признавался себе в этом. Не осознавал качество, масштаб, направление этой любви. То, что я чертовски, до боли, обиды, ревности, желания влюблен в нее, я понял в один из еще теплых осенних вечеров. Мы поехали ко мне на дачу за город. Я с новой подругой – милой, но ничего особенного, Кирилл с Соней, Лена с Русланом, пара-другая наших общих знакомых. Руслан в электричке опекал Лену изо всех сил, бесконечные вопросы: хочет ли она пить, есть, спать. Лена была удивительно молчалива, задумчива, отвечала рассеянно. На станции я подошел к ней, улучив момент, когда Руслана отвлекли, тронул за плечо:
– Давыдова, ты с нами?
Она раскрылась тут же, встрепенулась, заулыбалась:
– Не выспалась.
– Я знаю тебя столько лет, Ленка, что меня не проведешь твоим «не выспалась».
Она вдруг взглянула на меня – как-то очень хорошо, тепло, ведь я всегда был ее утешением, опорой, успокоением:
– Тебя не проведешь, это точно.
И повернулась ко мне спиной, ища Руслана.
Вечер шел по стандартному сценарию: жареное мясо, глинтвейн, гитара. Лена, обычно самая бойкая, громкая, веселая – стоит ей немного выпить, почти не вставала с шезлонга, зябла, куталась в одеяло, слабо улыбалась и выглядела так, словно недавно объявила про рак в последней стадии и теперь со всеми мысленно прощается, наблюдая за нашим весельем. Руслан веселился нервно, крутился вокруг нее волчком, кажется, почти с ума сходил от ее отрешенности. Наконец он утащил ее вглубь участка, чтобы поговорить, но через полчаса они вернулись – он бледный, растерянный, она – на удивление спокойная, все так же виновато улыбающаяся. Руслан сразу ушел в дом спать, а Лена придвинулась к огню и попросила у меня вина. Постепенно все разошлись, мы сидели плечом к плечу, говорили о всяком неспешно, шутя, пока наконец я не спросил:
– Что случилось, Ленка? Проблемы в Датском королевстве?
Она вздохнула, я приготовился к тому, что каждое слово из нее нужно будет вытаскивать клещами, но нет, она выложила все быстро, легко.
– Руслан изменил мне. То есть… как изменил – пафосно звучит, да? Интрижка на работе, флирт, СМС, намеки, ничего серьезного. Самой измены не было. Я не шпионила, нет, честное слово. Случайно увидела их вместе в кафе и все поняла. Сказала ему об этом, и он сам выложил подробности. Извинялся, прощения просил, говорил, что любит только меня.
– Почему ты до сих пор с ним? Тоже любишь?
– Ты меня удивляешь, Саша. Неужели мне бежать от отношений при первой же проблеме? Думаешь, это по-взрослому?
– Ты не ответила мне на вопрос. Ты его любишь?
– Какой же ты…
– Какой?
– Все знаешь про меня. Ничего от тебя нельзя скрыть, Саша. А ты для меня – до сих пор закрытая книга.
– Зубы мне не заговаривай.
– Ну ладно. Я увидела их вместе и вдруг… испытала облегчение, понимаешь?
– Понимаю. Ты его не любишь.
– Ну что ты заладил? А кого я люблю, Саша? Кто меня любит? Руслан говорит, что любит. Может, этого достаточно?
– Нет, этого недостаточно.
