— Сегодня сосредоточимся на байкерах из клуба «Волки», — говорит Ян, усевшись на кушетку. Он смотрит на Кая: тот будто в облаках витает — пялится на стену с ничего не выражающим лицом. Темно-синяя рубашка мужчины помята и, вопреки обыкновению, не заправлена в брюки.
— У нас очередное отравление, — продолжает Ян.
Ему так и хочется встряхнуть Кая, подойти и треснуть хорошенько по плечу, крикнуть в лицо: «Эй, прием!» Вместо этого он просто сидит и наблюдает за старым другом — тот сегодня сам не свой.
— Мужчина, далеко за тридцать. Есть татуировка с символом, который был нам знаком в связи с теми украшениями. Тот же самый яд.
Кажется, Кай включается в работу. Его лицо бледнеет.
— То есть жертва новая, а ритуал тот же? — уточняет Кай. Может, ему послышалось?
Ян кивает.
— У тебя точно все в порядке? — спрашивает он снова, и когда Кай опять говорит свое «да», Яну приходится поверить ему на слово. В конце концов, они взрослые люди и Кай имеет полное право о чем-то молчать.
— Хотел посоветоваться. Нам стало трудно следить за этим делом, оно живет какой-то своей жизнью и имеет слишком много измерений.
— Вам удалось узнать о том убийстве что-то еще? — спрашивает Кай.
— Еще как удалось, — отвечает Ян и выкладывает Каю все по порядку. На данный момент история кончается новым отравлением. — Что скажешь? — спрашивает Ян.
— Я скажу, что тут не обойтись без пива, — говорит Кай и ненадолго скрывается на кухне.
Холодное пиво вызывает у Яна противоречивые эмоции. Откровенно говоря, он не то чтобы в настроении для возлияний, но Кай выглядит как человек, которому срочно надо выпить — и выпить много. Кай открывает бутылку и не обращает никакого внимания на пробку, приземлившуюся где-то на столе.
— Итак, вернемся к нашему предполагаемому серийнику, — говорит он. — К нашему субъекту, ну или как его назвать. Он чертовски умен и потому крайне опасен. Великолепно себя контролирует. Если на его совести есть что-то еще до смерти Йоханнеса, то я бы сказал, что пойман он точно не был. Все это, разумеется, придает ему храбрости. Вполне возможно, что сейчас он считает себя прямо-таки непобедимым. Последние его шаги намекают на то, что субъект чем-то обеспокоен.
— Продолжай, — говорит Ян, ставя на стол свое нетронутое пиво.
— Рядом с Роем или Айлой были цветы? Субъект точно следовал прошлой схеме или начал действовать спонтанно? — задает вопросы Кай, не особенно рассчитывая на скорый ответ. — Не забывай, у субъекта есть какое-то прошлое. Что в этом прошлом произошло? Меня очень интересует, что именно послужило началом всему этому. По какому принципу выбираются жертвы? С Айлой все очень странно. Я думаю, в ее случае субъект грубо нарушил свою же схему. И чаще всего это указывает на вынужденную импровизацию. Такой вот акт самозащиты. Этих людей почему-то нужно было убрать, они мешали.
Ян кивает. Кай отхлебывает пива и продолжает.
— Субъект убивает на природе или непосредственно в домах жертв. Он не хочет запятнать свой собственный дом.
— Да, вот именно, — соглашается Ян. — Еще я подумал, что перед убийствами должна была состояться какая-то встреча. Жертв никуда не увозили. А встреча предполагает доверие. То есть убийца умеет располагать к себе.
Кай кивает и говорит:
— Это человек, которого никому не придет в голову в чем-то заподозрить. Извини за вопрос, но мне нужно знать. Получается, ты думаешь, что «Волки Эм-Си» и эти убийства как-то связаны между собой?
Инкери уехала обратно в Хартолу, и у Сааны как-то пусто на душе. Инкери не просто тетя: наверное, в последнее время у Сааны нет никого ближе нее. С друзьями Саана почти не видится. Она торопливо набирает спонтанное сообщение Веере: предлагает попариться в сауне «Лёюлю» после рабочего дня. Веера неожиданно соглашается.
Выйдя из парилки, Саана чувствует, как дерево холодит пальцы ног. Впечатляющая деревянная архитектура здания сауны возвышается где-то за Сааниной спиной, а впереди меланхолично поблескивает сентябрьское море. До воды идти всего ничего, но бодрый осенний ветерок превращает эту коротенькую пробежку в целое испытание, когда коварно холодит еще влажную кожу. Саана с головой закутана в полотенце. С моря тоже ощутимо дует. Она спускается по ступенькам и останавливается на последней, чтобы полюбоваться видом. Справа — бескрайняя вода и россыпь неказистых островков, а слева — изящные городские очертания, дома микрорайона Эйранранта и береговые скалы. «Как восхитителен Хельсинки, если смотреть на него с моря», — думает Саана, а затем, затаив дыхание, опускается в ледяную воду. Она отпускает перила и, плюхнувшись прямо в холод, легонько взвизгивает.
— Ты сейчас реально визжала? — смеется, нырнув следом, Веера.
На ней даже полотенца нет. Веера стоит на ступеньках, расправив плечи, и смеется над Сааной. Кажется, холод просто ее не берет. На террасе «Лёюлю» довольно людно — приглушенная болтовня и приятная музыка доносятся до саун.
— Потом, чур, в сауну по-черному! — выкрикивает Саана, поднимаясь из воды. Она диву дается, глядя на Вееру, которая до сих пор преспокойно плавает в этом холодильнике.
