Кай смотрит в ответ. Он неожиданно осознает, насколько тяжело ему даются сессии с этой девушкой. В ее компании Каю по какой-то причине до странного неловко, к тому же слишком уж много сил уходит на поддержание самоконтроля. Есть в ней какая-то заманчивость. Кай прислушивается к себе. Может, дело не в девушке? Если он время от времени чувствует безнадежность усилий и тщетность попыток, если все чаще ловит себя на неприкрытом пессимизме в отношении будущего его же клиентов — это что, тоже из-за девушки? А может, у него профессиональное выгорание? За свою многолетнюю практику Кай успел повстречать самых разных людей: запрограммированных на успех отличников, трудолюбивых стоиков и ленивых развалюх. Тех, кто остро чувствовал собственную никчемность, и тех, кто прогонял это чувство трудоголизмом. Даже если у человека было безоблачное детство, это еще ничего не гарантирует. Вполне благополучные с виду люди порой не способны осознать собственную ценность, не умеют прислушиваться к себе. С профессиональным выгоранием Кай как психотерапевт имел дело бесчисленное количество раз, однако не смог распознать его симптомы в себе самом. Пожалуй, ему стоило бы почаще выгружать свои чувства на бумагу. В числе прочего — открыто поговорить с куратором о сложностях сессий с девушкой.
Кай думает, с чего мог бы начать подобный разговор. Как объяснить куратору эти самые сложности? Что Кай ответит, если ему зададут логичный и элементарный вопрос: почему? Почему Каю так сложно с этой девушкой? Не потому ли, что она постоянно флиртует с ним? Не потому ли, что девушка будто поселилась в его голове и теперь ни за что не желает ее покидать?
Чем детальнее Кай представляет себе этот разговор, тем очевиднее, что он не должен состояться. Интуиция нашептывает Каю: куратору не стоит доверять такие мысли. Или это стыд, дело в нем? Неужели человек так легко попадает в порочный круг, где гордость заставляет умалчивать о каких-то вещах и поэтому раздувается и страдает еще сильнее? Неужели настолько сложно выйти из этого круга, сознательно став объектом для насмешек и обнажив свои слабости? Кай тяжело вздыхает.
— У вас все хорошо? — спрашивает девушка, растерянно глядя на него.
— Да, конечно, — быстро отвечает он.
Как же хочется уйти отсюда.
— Прежде чем мы с вами закончим, я хочу увидеть, что вы там у себя записали, — говорит девушка, указывая на блокнот, покоящийся у Кая на коленях.
— Заметки. Я писал их для себя. Это необходимо, чтобы наши сессии были более эффективными, — говорит Кай. — Но у тебя есть право ознакомиться с ними. Хочешь?
— Хочу, — отвечает девушка и встает с дивана. Она решительно подходит к Каю и выхватывает из его рук блокнот в черной кожаной обложке. — Хочу, — говорит она снова, на сей раз почти шепотом, и уже не смотрит на блокнот — только на Кая.
— Здесь написано: нужно усилить резилентность Н., — произносит девушка. — Это что?
— Ну, говоря простыми словами, это внутренняя сила, помогающая тебе преодолевать трудности. Довольна? — спрашивает Кай.
Девушка листает блокнот, урывками читая то одну страничку, то другую.
— Не совсем, — отвечает она, не отрываясь от своего занятия.
Потом она медленно откладывает блокнот в сторону, заправляет за уши непослушные прядки волос и поднимает на Кая совершенно незнакомый взгляд — он будто пригвождает к стулу. Кай с ужасом наблюдает за тем, как девушка снимает свитер и начинает медленно расстегивать пуговицы на своей рубашке. Кай понимает, что нужно резко встать и попросить прекратить все это. Но его словно парализовало. Тело глухо к любым командам. И он продолжает сидеть и смотреть на то, как девушка раздевается. Он даже не пытается подняться.
Ян освобождается пораньше и решает проверить, занят ли сейчас Кай. Он тянет на себя массивную входную дверь многоэтажки в Тёёлё, а потом взбегает на третий этаж, перепрыгивая через ступеньку. На двери кабинета висит табличка с тремя фамилиями на ней, и одна из них — Йоханссон. Ян звонит в дверь и замирает в ожидании. Кай ему открывает.
— Ну что, ты как? — спрашивает Ян в надежде в кои-то веки услышать не стандартную отговорку, а что-то более правдивое. «Если Кай скажет, что у него все нормально, он точно что-то скрывает», — решает Ян и ждет ответа.
— Все нормально, — отвечает Кай подозрительно беспечным тоном.
Ян проходит за ним в самый дальний кабинет. От Кая веет какой-то хандрой. Ян оглядывает комнату: высокие потолки, со вкусом подобранная мебель — стильно и лаконично. Наверняка покупал с рук. Марокканский ковер, письменный стол Merivaara и два черных кожаных кресла, с которыми Кай повсюду носится. Ян ни за что бы не сказал, что кресла эти — из коллекции «Барселона» Миса ван дер Роэ[90], если бы Кай не прожужжал ему все уши. Для Яна «Барселона» не вызывает ассоциаций с мебелью, это прежде всего футбольный клуб.
