— Все сложилось даже слишком гладко. В случае с Роем достаточно было просто прийти на остров и шагнуть в открытую дверь. Он уже напал на наш след, но был слишком ленив, чтобы довести дело до конца. На тот момент Рой уже долгое время расследовал дело Каспера, просто был не в состоянии повлиять хоть на что-то. От меня требовалось лишь выстрелить в Роя и вложить в его грязный кулак тот пистолет. Сбежать удалось только Йеремиасу. Айлу я вообще убивать не хотела, но она видела, как я уходила с Куусилуото. Тогда нужно было определиться: либо все мои предыдущие действия были напрасны, либо я совершу еще один, последний, ужасный поступок — и мы сможем жить дальше. Я наткнулась на Айлу в районе Круунунхака, когда шла с работы. Подумала, что мне очень повезло. Посчитала это судьбой: человек, который видел меня у Роя в день его смерти, внезапно попадается на глаза, да еще и живет неподалеку от моей работы. И тогда, стоя на углу улицы, я приняла окончательное решение. Нужно было убить Айлу, чтобы защитить тебя. И все, на этом я хотела остановиться. Я проводила Айлу до дома. И я делала все это, чтобы ты могла хотя бы какое-то время пожить счастливо.
— Ты что, не понимаешь, что ты — такое же зло, как и я? — охрипшим голосом спрашивает Суви. — А ты вообще задумывалась о том, откуда это зло пошло, где оно началось? Я все время страдала от одиночества и ненавидела чужое осуждение. Но ты опять портишь мне жизнь.
— Не пойди ты к этим байкерам, у нас все было бы хорошо, я верю в это. Но ты перестала действовать разумно. И я за тобой не уследила, хотя и мать.
— Теперь уже слишком поздно. Даже тогда было слишком поздно, — говорит Суви, смотря перед собой невидящим взглядом.
Когда сказать больше нечего, мать и дочь долго-долго друг на друга смотрят. Ян не знает, чего в этих взглядах больше — любви или ненависти.
Когда Ян выходит из полицейского участка, на улице уже темно. Ночь сегодня ясная, на небе поблескивают одинокие звезды. Вид этих тихих, скромных созвездий навевает мысли о глухой избушке, откуда в кромешной тьме можно наблюдать ночное небо во всем его великолепии — таким, каким его уже никогда не увидеть горожанину, избалованному фонарями. Ян застегивает молнию на своей ветровке. Уходя от остальных, прочь, к дому, Ян чувствует, как копившаяся неделями усталость начинает прорываться наружу. И сейчас, когда он бросает бороться со своим телом, каждая клеточка тоже бросает попытки побороть Яна. Они сходятся на том, что нужно хорошенько выспаться.
Добравшись до Каллио, Ян на секунду заходит в прибрежный парк Токоинранта. На пирсе жмутся друг к другу утка и селезень. Ян думает о Саане. В отношениях он обычно держался на расстоянии и следил за собой. И хотя он всегда много работал, Саана стала первой женщиной, от которой он не хочет убегать в полицейское управление. Наоборот. От Сааны всегда так сложно уходить. Ян не помнит, когда в последний раз чувствовал нечто подобное. Да и чувствовал ли вообще? Был ли у него кто-то, с кем все отступало на второй план? Эти недели они много времени проводили порознь. «Сейчас нужно потрудиться, чтобы сблизиться вновь», — обещает Ян самому себе.
«Кажется, я и впрямь чем-то похожа на нее», — думает Саана, глядя на любимую фотографию из детства, прикрепленную магнитом к холодильнику. На ней маленькая белобрысая девчонка сидит на коленях у мамы. Ее красное платьице усыпано крошечными белыми сердечками. На маме — брючный костюм и солнечные очки. А еще мама кажется абсолютно счастливой. Саана выходит в прихожую, затем — на лестничную клетку. Захлопнув за собой дверь, она сбегает вниз по ступенькам.
Самули остановился на Стуренкату у магазина продуктов Alepa.
— Ну что, вперед? — говорит он, жестом предлагая Саане сесть на пассажирское сиденье. Она полагала, что теперь им будет неловко общаться друг с другом. Душу терзает чувство вины. Она еще не решила, стоит ли рассказывать Яну о случившемся между ней и Самули. Может, лучше промолчать?
— Если честно, у руля должна сидеть ты. Все это время ты будто ехала вперед, втопив педаль, а я просто плелся рядом. Спасибо тебе, — говорит Самули, пока они, километр за километром, отъезжают все дальше от города.
— Ты извини за тот случай, — добавляет он, делая при этом такую мину, словно ожидает шлепка по лицу.
Саану восхищает то, как Самули предпочитает сразу разбираться с неудобными вопросами вместо того, чтобы все усложнять и ходить вокруг да около.
— Ну что, друзья? — спрашивает он, протягивая Саане руку.
— Друзья, — отвечает она и на вопрос, и на рукопожатие.
— Ты замечательный, знай это, — говорит Саана, смотря на мужчину.
Да, они со временем станут хорошими друзьями, но не более того. Самули — приятный, располагающий к себе человек, и с ним всегда уютно, но сердце Сааны уже занято. И хотя ее встречи с Яном пугающе нерегулярны, на него она смотрит совсем другими глазами. Рядом с Яном все искрится.
— Да и ты заранее извини, если окажется, что мой план не сработает, — говорит Саана.
