— Тормози!
Хейди тут же подчиняется.
— Мы не можем выйти, пока не подоспеют остальные. Парни в «мерседесе» наверняка вооружены по полной программе, — говорит Ян.
Он даже не успевает договорить, как Хейди уже стоит на улице. Ян вынужден последовать за ней. Остается надеяться, что коллеги не будут мешкать. В нескольких сотнях метров от них черный микроавтобус останавливается у живой изгороди, и его боковая дверь ползет вбок. Ян и Хейди скрываются в кустах. Из машины выходят трое мужчин, их лица наполовину скрыты платками. Они бегут вдоль изгороди — к дворовой дорожке, что ведет к особняку.
— Они вот-вот нападут, что будем делать? — шипит Хейди сквозь зубы. Идти за мужчинами равносильно самоубийству: у каждого из них под мышкой по автомату.
— Будем ждать, — тихо произносит Ян, хотя сидеть сложа руки, конечно, неприятно.
— Хочу заглянуть в машину, — говорит Хейди, и они с Яном обмениваются многозначительными взглядами. Это занимает не дольше пары секунд, но Яну кажется, будто они успели полноценно переговорить и послать друг другу заряд уверенности и поддержки — сейчас некогда думать о последствиях. Кивок Яна едва заметен, но оба в курсе, что именно он скрепляет их негласный договор.
Они крадутся к черному клубному автомобилю. Подобравшись совсем близко, они слышат, как в доме открыли стрельбу. Сложно сказать, куда конкретно летят все эти пули. Ян бросается наземь и тащит за собой Хейди. Одновременно из-за угла появляется микроавтобус спецназовцев из «Карху». Бойцы выходят почти бесшумно, и уже через секунду клубный микроавтобус оказывается в плотном кольце спецназа. Часть бойцов направляется к особняку. Ян чувствует животом нагретый солнцем асфальт, его руки все в ссадинах от мелких камешков, на которые не было времени обращать внимание. Снизу Яну хорошо видно, как ноги в увесистых берцах останавливаются рядом с ним. По асфальту кружится сухая листва, поверхность дороги — с такого-то расстояния — кажется невозможно грязной. Лишь сейчас Ян замечает, что из правого бедра сочится кровь. Вскоре на плечо ложится чья-то рука, затем ему помогают встать.
Спустя три часа Ян и Хейди смотрят на сидящую перед ними молчаливую девушку. Суви Хейккинен уже в допросной — и упорно продолжает смотреть перед собой остекленевшим взглядом. Ян следит за каждым ее скупым движением. Девушка кажется совсем юной и какой-то беззащитной. Жестокие деяния никак не вяжутся с этим хрупким существом. Мама Суви, Роса Хейккинен, уже сообщила полиции, что будет с минуты на минуту. Вместе с семейным адвокатом.
— Может, выпьешь воды? — нарушает молчание Хейди.
Ян поражается тому, как один маленький стакан способен облегчать людям жизнь в таком количестве ситуаций. Когда маме сказали, что ее болезнь неизлечима, врач также спросил про стакан воды. Когда Ян приходил в хоспис «Терхокоти» проведать ее, медсестры всегда приносили в палату стакан со свежей водой. Просили хотя бы немножко попить. И в то же время вода кажется такой мелочью на фоне больших и важных событий. И вот теперь в допросной комнате полиции стакан воды предлагают девушке, которая, скорее всего, убивала людей, лишила жизни нескольких человек. Ян переводит взгляд на безмятежную поверхность воды, налитой в белый пластиковый стаканчик. То, что творится вокруг этого стаканчика, бесконечно далеко от безмятежности.
Пока что Суви не проронила ни слова. Ян и Хейди ненадолго покидают допросную. Времени у них предостаточно.
— А что конкретно у нас есть на Суви? — бесстрастно спрашивает Хейди и быстро замолкает, чтобы услышать ответ.
— Ну, мы знаем, что найденный в доме Роя белый волос точно не Суви. Даже по цвету не подходит. Но лучше начать со смерти Йоханнеса — посмотрим, как повернется разговор. Если за всем стоит Суви, то есть вероятность, что она признается.
— Четыре трупа. Считаешь, это хрупкое создание могло укокошить четверых? — спрашивает Хейди. Сквозь зеркало Гезелла они молча смотрят на допросную, где сидит Суви Хейккинен.
— Приехала Роса Хейккинен, — сообщает Хейди, и Ян встает со стула, чтобы поприветствовать мать Суви.
Роса выглядит решительно, и впечатление Яна гармонично завершают первые слова женщины.
— Моей дочери нечего вам сказать.
Ян наблюдает за тем, как Роса садится и заключает дочь в крепкие объятия. Суви на них не отвечает. Вошедший вслед за Росой адвокат берет стул из угла допросной и приставляет его к столу. В комнате воцаряется тишина.
— Расскажи нам, какие отношения связывали тебя и Йоханнеса Ярвинена? — начинает Ян, когда Роса покидает допросную, оставив вместе с Суви адвоката.
Ян смотрит Суви Хейккинен прямо в глаза. Ее взгляд какой-то загадочный, неопределенный — его сложно прочесть.
— Йоханнес любит меня, — говорит Суви. — Он никогда меня не бросит, — продолжает она, и Ян замечает, как у адвоката от удивления начинает вытягиваться лицо, однако тот вовремя себя сдерживает.
Услышав слова девушки, Ян внезапно все понимает. Он понимает, что Суви Хейккинен не выйдет отсюда на свободу.
