— Природа совершенна, в ней заложено абсолютно все. Красота, гармония, иерархия. Я зачитаю вам один отрывок. Тот, что звучит в начале моего фильма. Слова самого Элиаса Лённрота[48], — говорит Рой и затем произносит: —
Кайталахти[50], район Лааясало. На второй раз дверной звонок отзывается такой же протяжной мелодией, какой отозвался и на первый, и Хейди от нетерпения начинает оглядываться по сторонам. У гаража припаркована блестящая беленькая «Тесла». Не могли же они уйти, ведь Юсси Силвасто сам настоял на этой встрече. Хейди немного отходит — хочет всмотреться в окна светлого особнячка в стиле лофт. Повсюду тишина. Дом будто замер. Хейди нажимает на звонок в третий раз. Наконец за дверями прихожей слышится какое-то оживление. Дверь открывает мама Йеремиаса Силвасто.
Хейди приветственно кивает и проходит внутрь. Поднимаясь на второй этаж, Хейди обращает внимание на минималистичный серо-белый декор. Дом прямо-таки излучает солидность, однако сама Хейди в таких модерновых чертогах долго бы не продержалась.
Гостиная расположена наверху. Из окон видны крыши соседних домов и кусочек моря. Мужчина, одетый в серую водолазку и черные классические брюки, поднимается и подходит к Хейди.
— Юсси Силвасто, — представляется он, протягивая гостье руку.
— Самули, — старший брат Йеремиаса, сидя на диване, ограничивается легким взмахом руки. На голове его вязаная шапочка, на плечах — рубаха в красно-черную клетку, на лице — грусть.
— Я Лене, — говорит женщина. — У меня норвежские корни, — добавляет она с улыбкой, заметив реакцию Хейди на ее имя.
— Мы познакомились в Осло, когда были студентами, — рассказывает мужчина, нежно глядя на жену.
Не каждый может так непринужденно направо и налево делиться собственным счастьем с другими людьми — очевидно, эта пара не впервые представляется незнакомцам. Хейди тактично дожидается, пока супруги вспомнят, по какой причине они все тут собрались.
Хейди садится и достает блокнот.
— У меня записано, что вы юрист, — говорит она. Юсси Силвасто кивает.
— Вашей семье когда-нибудь угрожали? Были ли в прошлом сложные дела, которые каким-то образом могут быть связаны с исчезновением Йеремиаса? — спрашивает Хейди.
Юсси и Лене переглядываются.
— Ничего такого не было, — отвечает Лене. — Именно поэтому все кажется немного… — Она начинает плакать.
— Мы сами не понимаем, как с Йеремиасом могло такое… — нетвердо произносит Юсси, очевидно, пытаясь замаскировать свои горе и страх за вежливой деловитостью.
Хейди сочувственно улыбается Лене, которая, несмотря ни на что, продолжает держать осанку. На светлом лице женщины нет макияжа, но оно свежо. Красные от слез глаза и едва заметные складочки на платье в цветочек — вот и все изъяны на этом полотне сдержанной изысканности и безупречной вежливости. Изъяны, обнажающие горе по пропавшему без вести собственному сыну. «Ну, уже что-то», — с облегчением думает Хейди. Ее рука незаметно тянется к баночке со снюсом, но Хейди вовремя одумывается. Ей бы тоже не помешала сдержанная изысканность. Уголки ее губ легонько приподнимаются в вежливой улыбке.
Юсси Силвасто медленно мерит шагами комнату. Он опытный юрист с безупречной репутацией. Лене же в основном работает в благотворительных фондах и кажется человеком чрезвычайно сердечным.
— Давайте по порядку, — предлагает Хейди, подавшись корпусом немного вперед. — Сейчас нам полезна любая информация: о характере Йеремиаса, о друзьях вашей семьи и так далее, — уточняет она.
