Ян с отцом сидят в ресторане «Лехтоваара». Отец легонько оглаживает рукой белую скатерть. Ян делает вид, что погрузился в изучение меню, которое и так помнит наизусть. Совместная трапеза — это традиция. «Лехтоваара» — это традиция. Ян старается не пропускать ни одного воскресного обеда с отцом, что бы там ни происходило на работе. Однако сегодня он немного на взводе: традиция нарушена. С ними еще один человек.
Договаривались на двенадцать, а время уже — пять минут первого. Отец преспокойно изучает винную карту, но Ян то и дело поглядывает на дверь.
Наконец, дверь распахивается, и в ресторан влетает Саана. Ян приветственно машет ей. Оторвав взгляд от винной карты, отец вежливо поднимается.
Саана улыбается во весь рот и обнимает Яна. Она просто прекрасна — даже со спутанными ветром волосами.
— Привет, — говорит она, целуя Яна в щеку.
— Извините, пожалуйста, за опоздание, — смеется она. — Велосипед решил, что его колеса нужно накачать именно сегодня.
Эта черта забавляет Яна. Саана опаздывает почти всегда, но каждый раз на ее лице написано такое искреннее удивление: мол, ну надо же, не успела!
— Ну что ж, — начинает отец Яна с улыбкой.
Саана огибает стол. Она не пожимает протянутую ей руку, а просто обнимает его. Ян с интересом наблюдает за отцом, который реагирует на объятие с легким опозданием.
— Ну что ж, — повторяет отец, с любопытством оглядывая женщину. — Приятно познакомиться.
— И мне, очень, — посмеивается Саана, после чего садится рядом с отцом за стол, рассчитанный на четырех человек.
Ян тут же оценивает обстановку и начинает беспокоиться: что, если отец ей нагрубит? Однако вскоре становится понятно, что повода для паники нет — Саана и отец моментально находят общие темы для разговора, и Ян то и дело чувствует себя лишним на этом празднике жизни.
Саана уходит в уборную. Отец прищуривается и многозначительно на него смотрит — так, как не смотрел уже очень давно.
—
Ян улыбается, хотя его странным образом коробит от всего этого: от английских фразочек, от игривого тона, от подшучиваний. Что еще за новости? Да и одобрение отца ему, по большому счету, не требуется, он никогда о таком не просил — даже наоборот. Если говорить начистоту, Яну даже понравилась бы ситуация, в которой отцу бы пришлась его девушка не по душе. В этом плане ему с Сааной не повезло: она просто не может быть не по душе.
— О чем шепчетесь? — спрашивает Саана, вернувшись за стол на удивление скоро.
— Да мы тут обсуждали тот заповедник, Ванханкаупунгинлахти.
— Вот-вот, и я как раз говорил, что прочел одну любопытную книжицу — «Мережные цари Сёркки»[60], — сообщает отец. — В ней очень здорово описана вся та жуть, что происходила в Ванханкаупунгинлахти, от души рекомендую.
Причем обращается он только к Саане. Наблюдая за этими двумя, Ян с трудом сдерживает улыбку. Все же приятно чувствовать, как отец постепенно оттаивает, становится приветливее и мягче. Одно лишь присутствие Сааны погружает Яна в почти утраченную атмосферу — в настроение тех времен, когда мама была жива. Ян сглатывает. Он еще не до конца это пережил, но сейчас не время и не место для бурного выражения эмоций. Сейчас — хорошо. Ян глотает очередной кусок, словно заодно запихивая в горло и непрошеные слезы.
— А ты ее читал?
Вопрос Сааны моментально приводит Яна в чувство. Две пары глаз внимательно смотрят на него в ожидании ответа.
Словно разучившись говорить, Ян только качает головой. Он предпочитает помалкивать о том, что заповедник этот — со всеми своими тростниковыми полями, с тем самым Куусилуото — сейчас волнует его больше, чем что бы то ни было на целом свете.
— Раньше там находился весь Хельсинки, его самое сердце. Владения самогонщиков, — продолжает отец, а потом вдруг меняет тему.
— Ян, ты хоть успел насладиться последними летними деньками?
Отправив в рот кусок форели, Ян старается жевать его как можно дольше: для ответа на такой вопрос требуется время.
Утопая в мягкости старого офисного дивана, Ян погружается в невеселые мысли. Утро понедельника, на улице уныло моросит. Хейди и Зак замерли за рабочим столом в ожидании. Вскоре им предстоит как следует заняться мотоклубом «Волки». Ян потирает виски. Он закрывает лицо ладонями — вместо темноты перед глазами пляшут бесконечные разноцветные точки.
— Ояла уже на подходе, — говорит он.
— А по документам что? Случались ли среди «Волков» за последние годы какие-то серьезные аресты? — спрашивает Хейди.
— Я пробил по базе: убийств на клубе не висит — так, парочка задержаний, но до суда никто не доходил, — отвечает Зак. — За последний год было несколько небольших перестрелок.
— Сдается мне, что, если в деле Йоханнеса продолжат появляться новые и новые подводные камни, мы вообще не продвинемся, — бросает Хейди.
— Что, еще раз? — Ян ее прослушал.
— Да то, что из подводных камней уже можно выстроить стену, за которой не видать ни волков, ни пропавших овечек, — бормочет Хейди, вертя в руках пустую чашку из-под кофе.
