Йеремиас заинтригован: на Сомпасаари горят огни. Машина. Он отпивает немного пива и смотрит в телескоп. На что-то подобное он и надеялся — на какое-то оживление. И вот, пожалуйста: машина. Наведя объектив телескопа на место, куда обычно крепят регистрационный номер автомобиля, Йеремиас чувствует, как по спине пробегает холодок: номера у машины нет. Точнее, он прикрыт чем-то темным. В чем дело? Появляется какой-то велосипедист, останавливается прямо у машины. Все это выглядит как неплохая сцена из фильмов про мафию. Встреча на нейтральной территории. Они уверены, что никто ни о чем не узнает. По какой-то причине Йеремиас не на шутку разволновался. Люди в машине думают, что место и впрямь пустынно. Его район Мерихака со своими домами кажется таким далеким, если смотреть снизу. «Серьезно? — думает Йеремиас, отпивая еще эля. — Они что, действительно не в курсе, что отсюда все прекрасно видно?»
Заинтригованный, он наблюдает за велосипедистом. Тот в панаме и толстовке — при таком скудном освещении лица толком не различить. Однако чем дольше он всматривается в силуэт, тем сильнее понимает, что есть в этом велосипедисте что-то знакомое. Через какое-то время до Йеремиаса, наконец, доходит. Посреди ночи буквально перед объективом его телескопа свои темные делишки проворачивает не кто иной, как Йоханнес. Йеремиас зажмуривается изо всех сил и энергично потирает веки, словно пытаясь удостовериться в том, что это не сон. Открыв глаза, он видит, как люди протягивают велосипедисту какой-то сверток. Его пульс резко подскакивает, сердце стучит где-то в районе горла. Чего конкретно он стал свидетелем?
Йеремиаса посещает безумная мысль: а что, если Йоханнес додумается поднять взгляд на окна его квартиры? Йеремиас так и видит высоченную многоэтажку с одним-единственным желтым глазом — его горящим окном. Он тут же подскакивает выключить свет, а затем, уже в темноте, снова подходит к телескопу. Вот и машина. Но сейчас, к бесконечному ужасу Йеремиаса, один из мужчин начинает приглядываться: смотрит на море, в сторону его дома в Мерихака, прямо в его окно. Кажется, будто этот взгляд, пронзив ночную темноту, только что пробрался в его телескоп.
Сидя на кровати, Саана придирчиво разглядывает себя в зеркале маленькой пудреницы. Она красит губы и переходит к основному вопросу: что же надеть?
— Это официальное мероприятие? — спрашивает она у Яна по телефону.
— Да не то чтобы, — доносится из динамика голос Яна. — Это просто мой день рождения, так что как виновник торжества со всей ответственностью заявляю: мероприятие точно не официальное.
— Но в прошлый раз твой папа был в костюме!
— Он всегда в костюме, — говорит Ян.
Саана подходит к гардеробу и достает из него простое черное платье. Прикладывает к себе.
— А ты сам в чем будешь? — допытывается она.
— В джинсах и черной рубашке, — отвечает Ян.
Саана хмыкает себе под нос: взрослый мужчина, а продолжает нервировать чопорного отца своим повседневным видом в праздничный день. Ян молчит.
— Вам удалось что-нибудь узнать про тот ник? — спрашивает Саана, стараясь, чтобы голос прозвучал как можно непринужденнее.
— Личность пользователя мы не установили. Когда кто-то так заботится о своей анонимности, можно разве что поинтересоваться почему. Ты там, случайно, ни во что не ввязалась? — спрашивает Ян.
Саана не отвечает: она старательно выводит стрелки на глазах и не может одновременно говорить. Стоит ли ей рассказывать Яну о подкасте? Эту тему они еще не обсуждали.
— Да нет, ничего такого, — снисходит до ответа Саана.
— Точно? — спрашивает Ян тоном, который не сулит ничего хорошего. Ее будто в чем-то обвиняют.
Когда Саана вновь игнорирует вопрос, Ян решает сменить тему.
— Отец сказал, мол, приходите к
— Наверное, он просто привык так выражаться, — предполагает Саана, цепляясь за возможность увести беседу подальше от опасной темы. — Хотя твоей мамы уже нет, перестать говорить «мы» очень сложно, на это требуется время, — мягко продолжает она, втискиваясь в платье.
— Отец вообще никогда не обращал внимания на мой день рождения, не считал нужным закатывать по этому поводу вечеринки, так что можешь быть уверена: глагол «отпраздновать» он тоже не любил, — ворчит Ян. — С чего вдруг такие перемены?
— Пойми, теперь вы остались вдвоем. Вдруг ему хочется как-то наладить с тобой контакт? Постарайся не язвить. Твой скепсис конкретно здесь не очень уместен, — говорит Саана. — Попробуй быть к отцу немного добрее.
Сказав это, она чувствует неловкость. А как же ее собственный отец, который живет в свое удовольствие где-то на севере? Они вспоминают друг о друге два раза в год: в День отца и на Рождество. Разговаривать с ним по телефону — та еще пытка.
— Тогда увидимся у отца в два часа, — говорит Ян и отключается.
Саана кладет в поясную сумочку телефон и ключи, затем решает кинуть туда и помаду, после чего заходит на кухню взять бутылку дорогого кремана — она купила ее заранее: такая лишней не будет.
