- Это не новость, - мой озлобленный взгляд заставил его руку дрогнуть, снова коснувшись щеки. – Не стоит об этом напоминать. Я всё-таки здесь.
- Твоя злость неуместна.
- Это ваше присутствие здесь неуместно, - и он начал злиться. – Вы должны быть со своей госпожой, чтобы она снова оскорбляла и унижала ваше достоинство.
Рука скользнула вниз, и он с силой сжал моё плечо. Я не дрогнула. Ни одна мышца на лице не изменила своего положения. По-прежнему озлобленный взгляд. Что бы он ни делал, я буду обращаться с ним так же, как Лена, чтобы он не забывал своего места рядом с ней.
- Следи за языком. Мы в лицее.
- Если ваш авторитет здесь пошатнется, у вас будет больше времени на личную жизнь.
- Скавронская, не выводи меня, - его глаза блеснули недобрым светом.
- Поздно. Леночка уже разлила масло, - я усмехнулась той же высокомерной ухмылкой, которую видела вчера у Лены. Он лишь сильнее сжал плечо. – Идите к ней, Егор Дмитрич. Там вам самое место.
Мне нелегко было вырваться из цепких пальцев практиканта. Время шло, и где-то меня ждала Елена Александровна. Не стоит заставлять себя ждать, чтобы не появилось лишних подозрений. Меня здесь не было. Как и всего того, что произошло между мной и Егором.
Вторник и среда прошли едва заметно. В связи с приближающимся концом семестра, на лицеистов свалилась куча контрольных работ. Каждый преподаватель считал необходимым проверить знания по своему предмету. Будто они не в курсе, что мы, историческая группа, учим только историю. Днями и ночами сидим и зубрим даты, персоналии, события, разбираем останки прошлого, записанные в учебниках и пособиях. Да ни один студент истфака не разбирает историю так дроблено, как мы. И всё из-за этого практиканта.
В четверг, на этой самой истории, когда Егор поднял на ноги всех хорошистов (троечников по его предмету у нас уже не осталось), Кравец впервые отличилась: она, похоже, выучила материал и блистала, как Альтаир. Нельзя было этого не заметить – её сияющее лицо, когда Егор подтверждал слова и хвалил, выводя в журнале пятёрку. Однако Кравец из-за своего счастья не увидела, как мрачнело его лицо, едва он замечал моё безразличие. Провокация через подругу не сработала. Какая жалость. Меня он не трогал на паре, словно прокажённую. А я, к слову, была не против, потому что почти ничего вокруг не замечала.
А вот в пятницу случилось кое-что интересное, раз я даже запомнила этот день. Все детали до сих пор стоят перед глазами.
Обычное пятничное совещание преподавательского состава на большой перемене вызвало маленький резонанс. Правда, никто из лицеистов этого не знал. О разговоре на педсовете говорили уборщицы и вахтёрши. И как мне повезло, услышать это краем уха, вымывая тряпку от мела.
Разговор был краток, так как меня быстро обнаружили, но я услышала самое главное. Авторитет и незыблемость порядочного человека были разрушены мною. Мне также повезло, что фамилия Скавронская – это не имя нарицательное, и взрослые сплетницы не знают, как она выглядит. И что она – это я, они тоже не знали. Поэтому сейчас авторитет моего дорого практиканта рушился в лицее быстрее скорости звука.
Дежурить в классе было нудно, да и все обязанности свои я сделала, и теперь могла спокойно сделать то, о чём вот уже полчаса мечтала. Спокойным шагом взяла собранную сумку, накинула пуховик и пошла не к выходу, а к лестнице. На третий этаж. Обычно в это время, в пятницу, на третьем этаже проходят дополнительные занятия по немецкому. Меня не волновало, что кто-то может меня увидеть. Меня не волновало теперь ничего. Я радовалась. Как дитя. Эта фанатичная идея краха вызывала у меня жуткое ощущение веселья. Пожалуй, мои шаги были слишком тихими, потому что один из лицеистов едва ли не столкнулся со мной в дверях лестницы. Наверное, на моём лице была странная улыбка, и именно она напугала его больше всего. Я прошла к 306-й аудитории, постучалась, выждала секунд десять и открыла дверь.
Егор сидел, как обычно, за своим столом, проверял работы, правда, нацепив очки. Они ему шли. Я оставила сумку на первой стоящей парте и безмолвно подошла к его столу.
- Что-то забыла, Скавронская? – не отвлекаясь, бросил он.
Я промычала в ответ, не сводя с него довольного взгляда. Я ждала. Ждала, когда он посмотрит на меня.
- У меня мало времени. Ты что-то хотела? – но он, как назло, не смотрел.
- Конечно. Иначе я бы не пришла, - я говорила мягко, с придыханием, расплываясь в улыбке от каждого слова.
- В чём дело, говори.
- Слышала, вас застукали с ученицей. Неужели вы с кем-то интрижку закрутили? – я расплылась в улыбке от самодовольства.
Егор прекратил писать, остановившись на полуслове своего замечания, и медленно, сантиметр за сантиметром, я видела, как поднимается его голова, а взгляд ищет мои глаза. Он озадачен моей осведомлённостью? Так, мне это и надо было. Нет испуга или угрозы. Он просто осведомляется. Похоже, моя реакция его заинтересовала.
- Ты пришла только за этим? – я ничего не ответила, но глаза блеснули специально для него. Его губы озарила мягкая тёплая улыбка.
Лицемерие?
