- Он никогда не заботился о мнениях людей, если нашёл жертву, - чуть тише заявил Ярослав, с некой долей жалости глядя на меня.
- Что это значит? – с опаской спрашивала я, уже заранее зная ответ. Я боялась его, ответа. Боялась того, что услышу. Хотела убежать и не слышать Ярослава. Как ребёнок.
- Сейчас наступает самое опасное время для тебя, - меня качнуло, и по телу пробежалась лёгкая дрожь. Я закусила снова губу и уставилась в пол. На глазах выступили слёзы. Смахивать их не хватало рук: я обнимала себя, стараясь угомониться. - Его интерес к тебе прямо пропорционален серьёзности риска. Чем выше шансы проиграть, тем серьёзнее он относится к этому.
- И… и что мне делать? – голос полон слёз и отчаяния, но поднять глаза на Ярослава мне по-прежнему не хватало смелости.
- Бежать.
Я замерла. Пальцами вцепилась в умывальник и тяжело дышала. Пыталась успокоить собственное разогнанное сердцебиение, но с трудом удавалось. Периодически перед глазами мелькали смутные образы. Похоже, я вот-вот упаду в обморок.
Ярослав сунул мне в самый нос горлышко склянки нашатыря, и я пришла в себя. Он выглядел обеспокоенным, но прекрасно владел собой.
- Только обмороков мне тут не хватало, - чуть раздражённо произнёс.
- Однажды он уже говорил мне такое, - справляясь с хриплым голосом, заявила, цепко держась всё так же за умывальник и за руку Ярослава. – Бежать. Говорил, что если захочет меня, то ничто его не остановит.
- От него редко можно услышать предупреждения, - словно сам себе, говорил Ярослав, усаживая меня на рядом стоявшую кушетку.
Я даже эти слова не могла переварить. Слишком большой стресс для меня сегодня. Клиенты, которые ждали под дверью, смирились с обедом, но когда пришла Аня, буквально взвыли. Домой я добиралась вместе с ней, потому как сама была не в состоянии. Вернее, так казалось врачам. Они попросту не доверяли, что я смогу нормально добраться домой. Мне не доверяли. Я сама себя угроблю. Или что-то в этом роде.
- Почему ты не сказала мне, что в больницу приезжала? – Аня не злилась.
- Я хотела поговорить именно с Ярославом, - слабо лепетала я. – Прости.
- Я не держу обиды. Слышала, ты виделась с Леной и в полемику с ней вступила.
- Он стоял и тупо смотрел на неё. Она измывалась над ним, унижала его, его жизнь и принципы, а он тупо смотрел, - дышать становилось тяжело. Духота давила на лёгкие.
- Это норма. Он всегда такой с ней, - отмахивалась Аня.
- Тогда почему со мной он не такой? Почему всегда испытывает меня, провоцирует, играет? Почему он такой жестокий и бесчувственный? Знает же о моих чувствах. Продолжает измываться надо мной. То ругает, то не замечает, делает больно, то… беспокоится. Никогда не смогу его понять.
- Беспокоится?
- Идиот. Кретин. Ненавижу его и его Лену. Зачем они вдвоём издеваются надо мной? Неужели это так весело? Неужели весело наблюдать за моими мучениями? Им бы цирк иметь и измываться над людьми и животными. Садисты. Ещё и говорил, что они вдвоём не стоят моих сил. Надо было послушаться и уйти тогда. Пусть сами разбираются. Хоть спят, хоть мирятся, хоть поубивают друг друга. Мне всё равно!
- Я говорила тебе, постараться отвлечься. А ты нагнетаешь обстановку и снова возвращаешься к мыслям о них. Похоже, ты ничему не учишься, Кать, - слова Ани пролетели мимо меня. Я была настолько злой, что ничего вокруг не замечала. Я не хотела замечать Аню и её слова – могла сорваться и обидеть, а это уже нехорошо. Она ведь ни в чём не виновата.
- У них была годовщина в тот день, когда вы встретились. В прошлом году Егор был на практике в другом городе, но в этот день он приехал сюда, поужинал в квартире один и уехал.
- Как и в этом. Одинокий ужин. И звонок. «Я скучаю, очень скучаю», - перекривляла Егора, но легче не стало.
- Он звонил тебе?
- Звонил. Сделал вид, будто хотел позвонить Лене, а позвонил мне. Наговорил кучу всего, отчего я готова была убить его. А потом сказал, что собирается накачаться морфином и попросил вызвать ему скорую.
- Придурок, - ругнулась Аня, выруливая из-за тормознутой машины, которая еле тащилась по дороге.
- Хуже. Я прибегаю, а он себе преспокойно мясцо с вином уминает. Сволочь.
- Да, обряд у него такой. В любой плохой день ест мясо с вином. Аристократ хренов.
Смех с Аней над Егором был одним из приятных воспоминаний в той поездке. Мы обзывали его цензурными и нецензурными словами, смеялись над его поступками, кривляли – в общем, делали всё, лишь бы мне полегчало. И так и случилось.
Дома меня ждал аврал. Мама буйствовала, что я изменилась, стала себя вести хуже. Она почти дошла до того, чтобы обыскать мою комнату на предмет сигарет, но обломалась. Я пришла домой. От меня не пахло сигаретами, и она успокоилась. Сделала вид, на самом деле. Пожалуй, мне стоит убраться в комнате. Ничего противоестественного или противозаконного там нет, но это же мама. Она сделает слона даже из одной молекулы пыли или странного пятна.
