Только справилась с первым семестром в лицее, расслабилась, решила, наконец, заняться собой, как Новый год и все последующие выходные провела в компании новых подруг. Даже не так, это они хотели со мной пообщаться. Кравец затащила меня в эту компанию или я приглянулась самой смекалистой из них, Оле Абрамовой, не знаю, но факт, что в компании отличниц я оказалась не просто так, остаётся фактом. Как и то, что эти девчонки любили обсуждать не только учёбу. Женька любила фотографии делать, Лара – что-то домашнее и спокойное, типа бисероплетения, а Олька – заводить новые знакомства. Ей, с хорошей внешностью, головой и богатыми родителями, крайне везло на очень пылких и интересных парней. Помню, это она меня познакомила с Андреем. Ух, какой страстный парень, безумно горячий, даже скажу. Жаль, что уехал за границу так не вовремя. Может, из нас бы что-то получилось.
В компании этих девчонок было спокойно и неспокойно одновременно. Мы любили посидеть в кафе или в пиццерии, почитать какие-то интересные статьи, обсудить того или иного преподавателя, рассказать о своём прошлом и планах на будущее и, конечно, о вкусах на парней.
Не секрет тогда был ни для кого, что Кравец запала на Леонова. Скажем так, он приглянулся всем. Как Кравец выиграла? Очень просто. Она использовала наш договор и расширила круг лиц, задействованных в нём. Поэтому, когда Леонов стал проявлять к ней внимание, то никаких вопросов не возникло. Надо ли говорить, что до того момента мы уже с ним гуляли периодически до остановки вместе, не ходили на пары и даже договаривались о совместных прогулах, сидя дома? Пожалуй, это должно было бы насторожить Кравец, как насторожило остальных девчонок, которые тут же тыкали в нос нам с Ксеней этим самым договором. Мол, нечестно. И знаете, что тогда ответила Кравец?
«Она моя лучшая подруга, и она меня не предаст никогда. Верно, Кать?»
Да, верно Кравец. Я тебя не предам. Предала меня ты. А потом тебя предал Костя. Или он изначально тебя предал. Это не мои заботы, хотя вертятся все они вокруг меня. Странно, да? Возможно, я смогла бы повлиять на какой-то из исходов событий, если бы заметила что-то такое и предчувствовала опасность. Но опасности нет, потому что вокруг люди, которые претендуют на твоё доверие. Если люди не заслуживают его, как показали все они в ситуации с Егором, то ты зря тратишь на них своё время.
- Если хочешь встретиться, приезжай, - я дёрнулась, забыв, что Егор всё ещё на связи. Фоновый шум музыки, голосов и стуков стеклянных бокалов совершенно растворился, а тут приобрёл звучание, словно бывший выключенным телевизор. – Не думаю, что тебе понравятся наши развлечения, но раз ты так соскучилась, что ревнуешь, то…
- Я не ревную! – да, это единственное, что я услышала. Не стала отрицать, что соскучилась, не стала спрашивать, чем же он там развлекается с теми малолетками. Я услышала только провокацию и, как девочка, отреагировала на неё. Рыбка поймалась на крючок.
- Конечно-конечно, - его снисходительный, шутливый тон только раззадоривал, а меня – выводил из себя. – В моих генах скорее уж обнаружат родство с йети, чем ты будешь меня ревновать.
Чистейшая, совершенная провокация по всем законам жанра. Ирония в согласии.
- Я, - стиснула зубы, - не, - сжала со всей силой челюсти, - ревную.
Воздух со свистом вышел изо рта. Уверена, он это услышал. Мою озабоченность и нервозность.
- Тогда не доказывай мне это, Скавронская, - схватил за желудок стальной хваткой. Слышу, что улыбается. – Не нужно мне доказывать свои чувства – я их и так вижу.
Чёрт. Чёрт. Чёрт. Я помню, что в нашем доме не принято упоминание рогатого и хвостатого, но это просто «финита ля комеди». Кать, как ты повелась на это? Ведь он прав. И ты молчишь, потому что нет смысла больше спорить. Не такой уж ты и боец в разговоре с ним.
- Умница, - покладистым тоном заявил Егор, явно немного отвлекаясь на антураж того места, где находился. Или на людей. – Был бы я ещё практикантом в лицее, я бы не спрашивал тебя на первом занятии после каникул.
- Мне это не надо, - я успокаивалась, но остатки злости всё ещё проступали то в интонации, то в стиснутых кулаках. – Я всегда могу ответить.
- Тогда ответь мне, Скавронская, чего ты хочешь от меня?
Насколько легко Егор парировал в нашем диалоге. Насколько легко он вёл беседу. Насколько легко ему удавалось обескуражить меня одной интонацией, не говоря уже о словах!
- Я вообще-то по истории, - замялась и стараюсь взять себя в руки. Не дело быть глупенькой. Не время и не место.
- Так это по истории, - фоновый шум немного утих, - твоей жизни и моей. Я слушаю.
Он настаивал, хотя никаких подобных нот в интонации не было. Не было никаких улыбок. Никакого напряжения. Были безликие слова, которые выдернули меня из настоящего и вернули на несколько месяцев ранее, когда Егор одними словами, их постановкой, мог обескуражить меня. Я любила наблюдать за таким процессом, но никак не участвовать в нём. Ощущаешь себя жертвой.
