- А теперь видите меня в новой девочке? – безликий вопрос обнажал его передо мной. Ты прав в своих догадках, Егор. Злись на меня. Ненавидь меня. Презирай. Я стала видеть тебя насквозь. Твои мотивы. Твои поступки. Ты предсказуем. И я не собираюсь этого скрывать. Ты зашёл слишком далеко. И я не отступлю.
- Я тебя предупредил.
Не сдерживайся. Я не прощу тебе этого.
- Вы мне льстите, Егор Дмитрич, но спасибо. Буду знать, что у вас такие… - раздались гудки.
Всё внутри меня оборвалось. Как этот звонок.
Ты только что порвала все светлые ниточки с ним. С Егором. С тем Егором, которого до недавнего часа считала своим. Хотя не так. Твои светлые ниточки просто стали тёмными. Тяжёлыми. Мрачными. Они изменили свою полярность. Твоими стараниями.
Нет. «Пусть сказка закончится в этом году», - это не про тебя. Не лги себе. Ты не хотела этого, но довела до греха. Зачем?
Дело не в его провокациях. И ты знаешь это, Кать. Почему ты его довела?
Вы мне льстите, Егор Дмитрич, но спасибо. Буду знать, что у вас такие…
- Глубокие чувства привязанности ко мне.
Паскудство внутри выворачивало меня. В комнату влетел Пашка, лепетал что-то о нескольких минутах до Нового года, о том, что меня все ждут, что старый Новый год проводили без меня, что там уже президент толкает речь, что во всех бокалах шампанское и компот (для детей вроде меня). А что я? У меня одновременно чувства раскаяния и уверенности, что я поступила правильно. Неоднозначно.
Ты поставила его на место.
Ты уничтожила отношения в зародыше.
Ты так долго шла к независимости от него.
Он снова тебя не уважает.
Стоп, а когда он меня уважал? Когда шутил про броневик? Когда видел во мне свою бывшую заумную бабу? Когда говорил про свой передоз морфином? Когда целовал на лестнице с сорванной башней? Когда этот человек тебя уважал, Скавронская?
Мне не дали подумать. Пашка втолкал меня между собой и Петрушкой. Мы чокались бокалами, молча загадывали желания, смеялись, хихикали и отсчитывали секунды до наступления Нового года.
Шесть.
Что в нём такого золотого, Кать?
Пять.
Почему ты так хочешь, чтобы он тебя уважал?
Четыре.
Зачем тебе это уважение от того, кто уже ушёл из лицея?
Три.
Ты ведь и без него спокойно проживёшь.
Два.
Вспомни, как ты жила до него.
Один.
Я не хочу так жить, как жила до него.
А как ты хочешь жить?
Счастливо. Хочу быть любимой. Не хочу ссориться. Не хочу плакать. Не хочу страдать. Я хочу жить.
Семейное ликование с грохотом обрушилось на уши. Я чуть было не оглохла. Петрушка воткнул мне в две ладони бенгальские огни и стал зажигательно дёргаться, изображая танец. Он меня рассмешил и выдернул из мыслей. Отпускало. Постепенно, волнами, плавно отпускало. Я становилась собой. На щеках появлялся румянец. Конечности теплели. Да и в душе становилось чище. Словно какой-то карманный Мистер Пропер производил моральную уборку в недрах моей головы. Дышать полной грудью я стала спустя минут двадцать от полуночи, когда Новый год набирал обороты и магию.
Пока мой телефон разрывался в комнате, я умостилась спиной у подлокотника дивана, а ноги положила на ноги Пашки, который расслаблено сидел с раскинутыми руками. Периодически он стягивал со стола мандарин, чистил его и половину отдавал мне. Терпеть не могла чистить их. Иногда от оставшейся половины Петрушка забирал наглым образом ещё половину, и тогда я делилась своими дольками с ним. Это же Пашка – с ним нельзя не делиться. Он столько делает для меня. Наверное, это единственный человек, который так много обо мне заботится. Мама – это перебор, она не чувствует грани. А отец – наоборот. Пашка – идеальный брат. Правда, ни Варьке, ни Петьке этого никогда не понять. Возможно, потому что у нас с Пашкой особая атмосфера, особые отношения. У нас настоящая братско-сестринская любовь. Мне кажется, что никого ближе него у меня никогда не было и не будет. Пашка, я так хочу, чтобы ты был счастлив. И пусть я упустила момент волшебства первой минуты Нового года, но сегодняшняя ночь сплошь усыпана магией. Ты будешь счастлив. Вскоре. И навсегда. Я так хочу этого, ты бы знал.
Я расплылась в мечтательной улыбке, глядя на своего чуть сонного брата. Мы договорились после часа ночи пойти погулять. Я, Пашка, Петрушка, Олька и Варя. Впятером. Компания дикая, согласна. Одной меня хватило бы за глаза. Но не оставлять же сестёр за бортом. Они сёстры, как-никак. А сегодня Новый год начался, так что надо быть чуточку снисходительнее ко всем. К ним тоже. Они ведь тоже заслуживают счастья, да, Кать?
И я заслуживала счастья. Только непонятно что с ним сделала.
В комнату я ушла почти в час, когда надоедливая реклама по ТВ стала повторяться каждые пять минут вместо сначала пятнадцати, а потом – десяти. В общем, терпеть не могла я эту канитель одних и тех же препаратов, компаний и фирм, которые заплатили за пиар. Поэтому я ретировалась оттуда. На еду, тем более, смотреть больше не было сил. Даже на фрукты.
