День обещал быть хорошим: он им и был. Я прекрасно провела время на истории, а остаток дня – сидя за одной партой с Ксеней. Мы обсуждали, что только можно, как будто давно не виделись. Оказалось, что она всеми силами пытается переключиться на Костю, и он отвечает ей на это. Вернее, ей так кажется. Поэтому у меня тут же появилась идея расспросить самого Костю. Всё-таки личная жизнь подруги может уладиться моими усилиями. Да ещё и любопытно узнать, что он думает о Ксене. Мы никогда с ним не говорили об отношениях к кому-то. Просто товарищеские отношения без вмешательства в личную жизнь.
Снова по тому же сценарию, только в этот раз без классного часа, Елена Александровна направила меня к историку в 306-ю, чтобы помочь в чём-то. Насколько я знала, диктант дат не проверен. Хех, кажется, знаю, в чём дело. Да ещё и в прошлый четверг они вроде что-то писали. В общем, работы есть. И правда. Я зашла в аудиторию, а за столом сидел практикант, окружённый листками с диктантом дат и ещё какие-то работы.
- Опять ты, Скавронская, - с улыбкой бросил он и тут же уткнулся в стол.
- Опять я. А что, есть какие-то возражения? – невинно так, легко и непринуждённо.
- Да нет. Садись. Ты знаешь, что надо делать. Твои «а» и «б». Правильный вариант вот, - он протянул мне листок Олькин. – Я только начал проверять, так что в темпе. И без ошибок. Никаких дописываний и исправлений, поняла? Иначе исправлю мигом твою пятёрку сегодняшнюю на тройку. А две тройки – ты сама знаешь, что значат.
- Знаю. Не собираюсь я ничего исправлять. А вам понравилось, как я сегодня выступала? – ну, не могла же я промолчать. Наедине можно немного перейти за черту официальности.
- Хорошо рассказала. Только слишком высокомерно ведёшь себя перед ними. Сегодня, - он укоризненно глянул на меня. – Что это были за властные взгляды и ноты в голосе? Ты же не Ленин на броневике.
- Я вошла в образ.
- Ой, да не заливай, - отмахнулся он. – Задело тебя их отношение, вот и всё. Врать-то зачем. Или ты строишь деловые отношения на лжи?
- Ну, это немного не относится к нашим отношениям…
- Скавронская, не перечь мне. И врать не вздумай. Я тебя насквозь вижу, - садистская улыбка снова. Так бы и врезать тебе. Тошнит от твоей правильности, идеальности, педантичности. От этого сущность урода становится ещё отвратительнее.
- У каждого свои недостатки, - сосредоточившись на проверке, говорила я. Периодически чёркала на листках, отмечала минусы, плюсы, ставила количество правильных. В общем, обычная, сухая работёнка.
- Да-да, не оправдывайся. Ложь – не тот недостаток, с которым стоит смириться.
- Я вам по-прежнему не доверяю, Егор Дмитрич, - медленно, увлекшись ответами, заявила я, оторвав взгляд от листка и глянув на практиканта. – Вы называли это здоровым недоверием. А это неплохое подспорье для отношений нашего типа. Разве нет?
- Иногда мне кажется, что у тебя начисто отсутствуют мозги, Скавронская, - с раздражением сказал Егор. – Ты думай, что говоришь. У тебя нет чувства такта, что ли? Нельзя быть такой прямолинейной.
- Вы меня ещё поучите тут, - с вызовом говорила я. – Я прям жажду посмотреть, как такая сука и сволочь будет учить меня такту и толерантности.
- За языком следи, - он повысил голос, явно недовольный нашей беседой.
- Слежу-слежу. Просто при виде вас так и рвётся что-то такое наружу. Мы не можем нормально разговаривать, - подытожила я, откладывая очередной листок в стопку проверенных.
- С тобой, Скавронская, сложнее, чем с глупой девушкой, - устало вздыхает.
- Потому что я умная?
- Нет. Ты слишком много говоришь и требуешь, чтобы твои слова были осознаны, и последовал ответ.
- А глупая? – не унималась я. А что? С разговором веселее тут сидеть. Сплошные цифры ведь.
- А глупая говорит много и требует того, чтобы делали то, что она говорит. Ей особо не нужно, чтобы ты говорил с ней и обсуждал её проблемы, потому что большинство проблем глупой девушки решаются путём первого пункта – делай то, что она говорит, - он разъяснял так спокойно и обыденно, что у меня появился нехороший осадок в мыслях.
- Вы так хорошо знаете девушек, - невзначай, но с лёгкой тенью обиды, бросила я. Он взглянул на меня и ухмыльнулся. – Или не только «не девушек»?
- У меня были отношения с девушками и моложе тебя. Правда, мне тогда тоже не двадцатник был, - он казался холодным, но говорил вполне нормально, что само по себе удивительно. Ещё и улыбался.
- И с женщинами старше вас тоже?
- Так, Скавронская, ты пришла сюда помогать или сведения узнавать для своих подруг? – недоволен-то как. Можно подумать, что это прям какая-то тайна. Я и так знаю, что были у вас отношения с женщинами старше. Вы сами в этом и признались. – Тогда сиди и работай молча.
Следующие два часа прошли в молчании, шуршании листков, какого-то тихого бубнежа и шума с улицы. На улице скапливалась облачность. Близился дождь. Как только стало темнеть, Егор включил свет и продолжил работать. Работали до пяти часов, когда не стало темно окончательно, все работы не были проверены. Становилось прохладно даже как-то в аудитории. Отопление, что ли, выключили.
