- Кстати, мне приходить к вам после пар сегодня? – нежная, заинтересованная, деликатная. Катерина, ты умничка.
- Вон, - пауза. - Вон отсюда, Скавронская, и никогда больше не попадайся мне на глаза!
Сорвался. Он стал на ноги и двинулся в мою сторону, разъярённый, с дьявольски озлобленным взглядом, резкими движениями. Размазал бы меня, наверное, по стенке, если бы не моя реакция: отсутствующая. Его действия не казались провокацией, но я была настолько удивлена его яростью, что даже не придумала никаких противодействий. Он не коснулся меня ни пальцем, но ветерок от его движений всколыхнул мои волосы всё-таки. Остановился в полуметре, высокий, мужественный, разгневанный. Казалось, что он меня растерзает, но нет. Хотел напугать – не вышло. Хотел сбить с толку – не вышло. Хотел проверить мои слова на лживость – не вышло. Ничего не вышло.
У меня не дрогнул ни один мускул потому, что я не знала, как реагировать. В другой раз испуга не избежать. Всё дело в случайности и внезапности. И моя реакция его удивила не меньше, потому что остановился совсем рядом, не причинил вреда, и пришлось сдерживаться. Внутреннюю силу, которую раздраконила какая-то ученица, пришлось утихомиривать самостоятельно. Представляю, какой он в ярости. Вернее, уже видела. Представлять не нужно. Но не хотела бы я оказаться тем, кому пришлось испытать всё-таки мощь его гнева.
- Успокойтесь, я и так собиралась уходить, - как можно более спокойно ответила я, делая небольшой шаг назад. – Выпейте чай перед занятиями только, а то на вас смотреть страшно.
- Скавронская, - сделав паузу, говорил Егор. Видимо, мои слова, сказанные с исключительно добрыми намерениями, он перевернул и воспринял как сарказм. – Я давно привык, что ты не слушаешь мои предупреждения.… А теперь – беги.
В нём произошла перемена. Не сильная, но разительная для его предыдущего состояния. Он был спокоен, слишком спокоен. Бледен и почти холоден. Если бы не взгляд – можно было бы сказать, что всё отлично. Я сделала шаг назад, а он вытянул руки, поймав воздух, где недавно были мои плечи. И стал двигаться навстречу мне. Ещё шаг назад. Он – шаг вперёд. Шаг назад. Дверь. Опять эта дверь. Сердце участило биение, а в ушах заложило. Дыхание вместе с лёгкими, казалось, в самой глотке уже. Вот-вот и выплюну их наружу. С рождением, блин.
Меня бросило в жар. Дурман окутывал сознание, и образы плыли перед глазами. В полутьме собственных глаз я пыталась открыть дверь, билась в конвульсиях, словно загнанная в угол жертва. Меня обнимали, хватали за руки, талию, плечи, прижимали к себе, а я ощущала неутолимое ощущение клетки вокруг.
Шею обожгло. Ухо. Щеку. Его дыхание скользнуло по контуру лица. Пальцами он касался моих волос и вдыхал аромат моего ополаскивателя. Ментоловый. Егор обнимал меня со спины, прижимая к двери. Зажатая снова между ними двумя, мне было не столько неловко, сколько я пыталась найти оправдание этой панике. Синдром жертвы мне не очень нравился. А Егор всё так же обнимал мою талию и прижимал к себе. Я не понимала, почему всё снова обернулось так. Что за странная аура у этой аудитории?
Сердце по-прежнему отбивало марш в ушах, а лёгкие уже метались в истерике в районе гланд. Я дышала и носом, и ртом, словно воздух у меня могут забрать. Паника проходила, а взамен приходило ощущение всё той же, почти интимной, близости. Терпкое. Страстное. Противозаконное. Я не могла дышать менее заметно: грудь так сильно вздымалась и опускалась, словно становилась на пару размеров больше и уменьшалась так же. Это смущало. В ногах до сих пор чувствовала дрожь, и стоять самостоятельно без помощи Егора я вряд ли смогла бы. Он, кстати, всё так же замер позади меня и не шевелился. То ли ел мои волосы, то ли наслаждался ароматом.
- Я же сказал тебе бежать, - прошептал он так, чтобы я услышала его отчётливую речь. – Почему ты не слушаешь то, что я тебе говорю?
- Если я скажу, - пауза, чтобы сердце перестало так яростно колотиться после этого голоса над ухом, - что не умею бегать, вы поверите?
- Если ты скажешь, что слушать не умеешь, вот тогда я поверю, - издевался даже в такой момент. Я не чувствовала его сердцебиения и вообще ничего, ему принадлежащего, кроме голоса и рук.
- Теперь сорвалась не я, - напомнила ему, чтобы не забывал о том, что моё отношение всё-таки несколько иное.
- Сопротивляйся мне. Мои срывы непостоянны, - шептал всё так же, только теперь голос слышался откуда-то из-за шеи, и тут же я ощутила лёгкий, щекотный поцелуй в шейную часть позвоночника. Я замерла, и ноги затрусились с новой силой. Едва не потеряла равновесие. Удержал меня за талию и снова прижимал к себе. Внутри снова всё тлело сдерживаемым огоньком. Стоять становилось неудобно. Лучше бы сесть, а то и вовсе прилечь.
- Это ваши проблемы, - как можно невиннее бросила я, но достаточно уверенно.
