Он сидел в конце маршрутки, у окна и придержал для меня место. Я протиснулась между двумя, стоявшими посреди салона мужчинами, которые не хотели подвинуться и дать мне пройти (или им было приятно зажимать меня между собой). Ругая мысленно эти две статуи свободы, присела рядом с практикантом. Я ожидала диалога, речи или просто реплики, которую он бы сказал мне с нотой привычной интонации учителя. Молчание. Шуршание пакетов, лязг металлических поясов и блях на сумках, скрип открывающихся дверей маршрутки и каблуков людей – ничего не заглушало повисшую между нами напряжённую обстановку. А, точно. Он ведь в наушниках: ему там кто-то бубнит аудио-книгу или музыку, а я, как идиотка, сиди и думай, что же сказать. Ничего не буду говорить. Как? А вот так. Пусть сам рожает мысли. Он ведь позвал. И если это и впрямь работа на дому, я посмеюсь только. Надо же, домой позвал, чтобы контрольные проверить! Какое мужское достоинство он себе здесь приплюсовал. Я аж ослепла от его величия и блеска.
Нет, я не юродствую. Просто это подозрительно. Мы ехали ещё четверть часа в полной тишине, пока я заинтересованно рассматривала пейзажи за окном и людей в маршрутке. В основном, школьники и студенты. В такое время взрослые ещё работают. Почему я не догадалась достать свои наушники и слушать свою музыку? Может, потому что я их не взяла с собой сегодня? И, кстати, меня это очень опечалило: так бы я избежала тишины такое количество времени. А вместо того, чтобы расслабиться и сделать тот же вид декораций, что и лицеистки, влюблённые в Егора, я сидела рядом, молчала и не знала, куда деть руки и взгляд. Наушники избавили меня от мнения у других, что мы с практикантом едем вместе. Без наушников я как лошара. Ещё и видно, что с Егором, несмотря на то, что отчаянно делаю вид, будто бы мы посторонние люди. Даже тут это сделать трудно – в жизни ещё сложнее.
Мы вышли неподалёку от его дома и направились к светофору. Он всё так же молчал и выглядел так, будто меня не существует. Параллельная галактика. Идёт сам по себе. Реально меня не замечает. Вот урод.
- Сам позвал, и сам же игнорит, - недовольно бурчала я, проходя перед остановившимися машинами. – Затычки в уши вставил и покер-фейс натянул на лицо. Так по-мужски, если честно.
Злилась ли я? Хах, конечно! Позвал за тридевять земель по странным обстоятельствам и теперь обращается, как с мебелью. Как тут не злиться-то, а? Это был тот сорт злости, который мужчины считают милым и порой злят тех, кто им нравится, чтобы полюбоваться этим выражением. Что же делала я с этим парнем (или мужчиной)? Да ничего. Просто шла сбоку, словно собачонка или почтальон, который встретил владельца квартиры не у его дома, а у соседнего, и теперь относит почту домой вместе с клиентом. Забавно, правда? А вот мне что-то смеяться не хочется.
В подъезде было тихо и разило чем-то затхлым и несвежим. Тут бы окна открыть и проветрить. Всё, о чём я могла думать – это окружение, потому как мысли о злосчастном практиканте меня достали. Как кость в горле, ей-богу. Я не ощущала тишины и напряжения по одной простой причине – пока мы шли, я говорила этому уроду всякие гадости, которые хотела и нет, чтобы заткнуть зияющую пустоту в этой ситуации. Словно идёшь по хлипкому мостику с гниющими древесными дощечками. Только вместо мостика – лифт. Да-да, он поленился подняться на свой этаж ножками и решил поехать на лифте. Кабина рассчитана на 6 человек – не очень тесно, но и конём не поскачешь. Я вошла после него, и, едва пересекла плоскость дверей, они тут же закрылись. Меня чуть не прищемило! Вот как? Какими усилиями мне сдерживать свою злость?
Клянусь, в этот момент в моих глазах зажёгся невиданный до сих пор дьявольский огонь, потому что Егор, стоя напротив с невидящим взглядом где-то в дюйме правее моей головы, глянул на меня. Наушники не вытащил, так и смотрел. Только третий этаж. Я сильнее сжала пальцами сумку. Незаметно. Хотелось отвести этот взгляд, но не могла. Он настолько прожигал, манил и заставлял смотреть, словно гипноз. Я забыла дышать и, как только вспомнила об этом, тут же прервала взгляд и схватилась за грудь. Внутри всё противно кололо, словно меня выворачивало наизнанку. Нутро терпело жар разливающейся лавы. Вулкан, блин!
- Я садист – ты всё правильно сказала, - Егор укоризненно продолжал смотреть на меня, а мне не надо было поднимать взгляд, чтобы узнать об этом: я его чувствовала на себе уже.
Он слышал м-меня? Все мои слова? Все?! И ничего, самое главное, не сказал мне. Приятно было слушать? Или ждал этого момента? Момента пристыдить меня? А вот хрен тебе! Сукин ты сын, Егор!
Сейчас не лава – камень свалился, и меня могло прижать к полу этой кабины, далеко не стерильной. Главное: не забывать дышать. Вдох. Выдох. Подумаешь, слышал он меня. Можно подумать, я первая, кто говорил ему всё это. До меня была эта Лена….
- То есть извиняться ты даже не собираешься? – фух, наконец, не смотрит на меня.
