Я не могла говорить. У меня в голове были сотни мыслей, но ответов на его вопросы как раз не нашлось, поэтому я молчала и делала вид, что мне по-прежнему плохо. Какая же я слабая. Ну, вот как можно так вляпаться? Катерина, ты попала. Если он слышал всё, то с его аналитическими способностями не составит труда сделать выводы. И то, что ты слишком много думаешь о нём, ищешь его взглядом, пытаешься соотнести все свои знания с его знаниями. Всё станет ясно. Ты ведь этого не хочешь? Тогда придётся врать. Очень много. Тебе понадобится весь твой талант, чтобы ты смогла убедить этого сноба в своей правоте.
За своими самоубеждающими мыслями я не заметила, как Егор стоял ближе, чем был. Совсем близко. И это не предел. Он продолжал сокращать расстояние между нами. Я напряглась тогда, когда подол его пальто коснулся моей руки. И замерла. Он снова близко. Так близко, как бывают близко только небезразличные друг другу люди. Или которым что-то от тебя надо. И это вовсе не конспект.
По телу прошла дрожь. Секундная. Но её хватило, чтобы меня слегка парализовало. Сотни мыслей, вероятные развития событий, пронеслись перед глазами. Нет, я не готова к этому. Не здесь. Надо остановить его. Руками. Коснуться? Нет, я потеряю голову от этого. Чувствую, как уже на грани. Меня снова подмывает вертеться вокруг него, двигаться, быть пластичной и соблазнять. Кажется, это называет соблазнять. Я хочу быть в такой ситуации. Она меня смущает, и надо избежать всего этого.
Мне не пошевелиться.
Нет, это не шутка. Я не могу пошевелиться. Он не держит моих запястий. Талии. Ног. Он меня даже не касается. Неужели это всё магия его взгляда и моя податливость? Или же… о, чёрт.
Меня сводит с ума эта близость, и он понял это. Теперь использует в своих целях. Нет, только не это. Не надо, прошу. Не приближайтесь.
Обжигающее, глубокое дыхание скользнуло по виску, и у меня задрожали колени. Вжалась спиной в кабину лифта, плотно сомкнув колени друг с другом. Да, чёрт возьми, я чувствовала возбуждение. Всякий раз, представляя картины разврата, моё тело становилось именно тем женским аспектом, который есть у всех. У меня он спрятан обычно. Мне трудно признаться, что нравится в парнях, иначе этим будут пользоваться, и я сама буду больше обращать внимания на эти детали. Короткий выдох на ухо. Волосы зашевелились слегка, и у меня вновь пробежали мурашки. Глаза уткнулись вниз, на собственные руки. Я сжалась, стала меньше. Хотела спрятаться, исчезнуть, провалиться сквозь землю. Чтобы не видеть его. Чтобы не быть здесь. Чтобы раствориться в этом лифте. Рукой коснулась стенки кабины, сзади себя, и старалась унять дрожь. Ничего не делал, просто был рядом, очень близко. Я даже дыхания его не чувствовала. Он вообще дышит? Хотя это же садист. С него не убудет.
Мало-помалу сердцебиение успокаивалось, и дыхание возвращалось в норму. Вместо прерывистого, пустого, частого – глубокое, тихое и спокойное. И когда я успокоилась и чуть приоткрыла рот, чтобы что-то сказать, Егор вжал меня грудью в стенку кабины.
Меня окатило ледяной водой. Горячей. Ледяной. И снова горячей. Грудь жгло, словно горчичники стоят слишком долго и уже вызывают покраснение кожи. Кожи, моей кожи касаются пальцы его рук. Тонкие, с выделяющимися фалангами, костяшками, они касаются меня. Скулы. Подбородок. Шея. Покрываюсь мурашками. Кадык. Ямочка. Ключицы. Внизу живота схватывает спазм вожделения, и я не могу стоять на ногах. Поддаюсь вперёд рефлекторно, чтоб скрыть желание потрогать себя между ног, и касаюсь его.
Случайно. Это чистая случайность.
Благодарная случайность.
Это было просто касание губ. Он не удивлён. Не огорчён. Нет никакой реакции, словно его ничего и вовсе не касается. Словно меня здесь нет. Словно никого здесь нет. Он видит не меня. Он пуст, и глаза его – тоже. Он видит другую, которая является той пустотой. Она олицетворяет пустоту его души, бездну.
Меня окутывает бессознательная дымка. Что происходит, не знаю. Где я, не знаю. Кто я, не знаю. Чувствую только грубые прикосновения, прерывистые, резкие. Руки. Губы. Тела. Половина моего лица болит, на теле – несколько синяков, а запястья сильно сжаты.
Зверь.
Меня откинуло в тот момент, когда в лифт кто-то ещё вошёл. Я ударилась затылком, локтём и ещё чем-то, отчего тело стало изнывать буквально. Похоже, это было последней каплей для него. Платье. Красиво оделась. А теперь сползаешь по стенке кабины лифта. Садишься на пол и сидишь. Платье задралось – голые ноги на замурзанном полу. Бактерии, грибки, грязь. Не чувствую презрения, словно меня действительно нет. Кто-то вынул важную составляющую меня и пустил гулять в свой дворик без неё.
Что было в тот момент в моей душе? Я ничего не понимала. Я не понимала даже того, где я толком нахожусь. Слишком тесно для комнаты, но здесь люди. Осознание, что это лифт, пришло, уже когда я была в квартире Егора. Ни уложенных волос, ни чистой одежды, ни нормального лица и тела – у меня не было ничего этого. Зато было несколько людей, тупая ситуация и вышедший из себя практикант.
