Нет той привычной среды, в которой мы росли и жили. А когда я видел их в последний раз? Со счету сбился. Как же меняется мир за лето! Извечный русский вопрос: «Что делать?»
За этими размышлениями я и отключился в ту беспокойную и напряженную ночь.
К нам зашел Игнатьич. Женя спал, решил его не будить.
Я выложил пистолет с двумя обоймами и поделился с соседом всей вчерашней хронологией. Губы были сухими, поэтому мой рассказ прерывался громкими глотками воды. Очень хотелось пить. Игнатьич выслушал и молча продолжил изучать пистолет. Он отсоединил магазин, дернул затворную раму. Пистолет в руке послушно щелкнул. Сосед заверил, что со второй заряженной обоймой все в порядке. Было видно, что Юрий и пистолет Макарова – давние и крепкие друзья.
Сосед был утренней новостной сводкой. Я рассчитывал, что он расскажет какие-то приятные вести, но нет. Произошла авария в аэропорту. Взрыв был такой силы, что сосед аж вздрогнул. Странно, что мы не проснулись.
– Хорошо, хоть не война, – устремив взгляд в беспредельное пространство, заявил Игнатьич. – Я даже представить не могу, что у них там случилось.
– Да уж, войны нам тут не хватало.
На кухню зашел заспанный Женя. Он сначала сонно слушал, хлопал глазами, а потом вклинился:
– Мужики, а ворье у вас тут бывало уже?
– Конечно, бывало. Даже не боятся пилить да стучать.
– Слушайте, давайте зайдем в те квартиры? Посмотрим, может, что осталось нужное…
– Мародерствовать? Этого еще не хватало, – сказал я вслух.
– Да че вы? Все равно хозяева не вернутся. Были ли здесь менты хоть раз?
«Менты». Передо мной на секунду предстали те оглушенные полицейские.
– Без понятия.
– Если вновь не опечатали, значит – не были. Давайте, этот дом полностью в нашем распоряжении.
– Я не пойду.
– Да че ты, Юр? – спросил Женя, быстро привыкнув к коренастому серьезному соседу.
– Не хочу. Лучше пойду воду фильтровать.
Женя уже был наслышан от меня о квартире снизу, и первым делом направился к ней. Словно риелтор, Женя обошел каждую комнату. Я был больше похож на робкого клиента, который недоверчиво осматривал жилище. Осколков много, очень. Было видно, что воры ко всему прочему еще и вандалы: им зачем-то понадобилось изрезать диван и выпустив наружу потроха. Наполнитель разлетелся по комнате, словно здесь разделывали курицу. На полу валялись различные семейные фотографии: от старых черно-белых до новых, казалось, совсем свежих. На кухне разбили какой-то прибор. Холодильник открыт, внутри только бутылка и стеклянные банки с мутным и отнюдь непривлекательным содержимым. Квартира была опустошена. Оставалось надеяться, что большая часть вещей была увезена хозяевами, а не грабителями.
Женя напоминал самоуверенного выживальщика, который резкими движениями раскрывал шкафы и нахмуренно оценивал квартиру, как криминалист. Найдя коробку с инструментами, которая скрылась под пыльной обувью, он пересказал мне назначения вполне понятных приспособлений. Я даже смотрел на него с чувством, мол, издеваешься, за дурака меня держишь. Саморезы, батарейки и пару строительных перчаток Женя протянул мне. Я заторможено принял этот дар, желая поскорее выйти из чужой квартиры. Давили атмосфера, совесть и предчувствие плохого исхода.
Ничего, кроме нескольких свечей-таблеток, карандашей и инструментов Жене найти не удалось, но он был рад и этому. А вот мне было не до ликования. С застывшим выражением я поджигал свечи, придавая квартире Игнатьича образ подполья. Чтобы не выделяться, как полярная звезда, Юра зашторил окна и приложил к ним картон. Он раздал каждому по банке рыбных консервов и поставил черный хлеб.
– Юра, а другие есть? – недовольно спросил Женя.
– С мясными накал. Лучше их оставить на дорогу, там, если зафаршмачишься, хоть не так долго отмываться придется, а у рыбы и запах, и консистенция… нет, могу выдать, конечно, – Юрий решил вежливо проигнорировать каприз.
– Не-не, тогда не надо.
Сначала я думал, что банкой не наемся, но последний ломтик мягкой сайры доедал с трудом. Внезапно за окном послышались гулкие хлопки. Я затаил дыхание и привстал со стула. Юрий медленно отодвинул шторку. Квартира таинственно замолчала.
Окна выходили на внешнюю сторону, к дороге. Покинутые дома послушно исполняли образ города. Мы были словно на макете, который накрыли плотной тканью.
Опять залп. Непонятные возгласы. Еще пару раз что-то хлопнуло, и перестрелка стихла. За ТЦ проскользнула одна моторка, за ней другая. За Вещевым рынком гул растворился в тишине.
Ни у кого из нас не возник вопрос, что там случилось. Все было ясно. Осмелели. Скорее всего, кто-то покидал жилище или поздно возвращался, и тут его подкараулили.
Как я устал от постоянных умственных пыток. Все я только предполагаю, потому что большую часть не понимаю или не хочу понимать.
– Не Аристофан ли это заправляет?
– Как тебе греческий комик будет ограбления организовывать?
– Что? Нам тот толстяк так представился.
Игнатьич ухмыльнулся и принялся закрывать окна.
– Чудики! Античной литературы не читывали?