Я бы подпрыгнул. Представить трудно: крадешься в такой тишине по пустому дому, аж в ушах звенит, подходишь к двери и намереваешься раньше других что-то ухватить, и тут из пустой квартиры кто-то колотит по двери! Домовой, ешкин кот!
Наверное, злоумышленник так и подумал. Не знаю, что успело прокрутиться у него в голове, но вырвавшийся мат ясно показал, что он сейчас поседеет. Он отскочил от двери. Тихий грохот. Человек шумно побежал вниз.
«Вот как можно спровадить нахальных воров!» – подумал я и не смог сдержать смех даже тогда, когда в коридоре показался перепуганный Женя.
– Что? Накаркал ты сегодня утром!
Больше той ночью никто не ломился. Это позволило мне завершить работу под раннее утро. Пришлось попотеть, потому что уголок фотографии прикрывала блестящая печать, чем-то напоминающая наклейку. Подковыривай, подклеивай, подсовывай…
Вот и вторая статья тебе, Витек – подделка документов.
У двери стояла большая спортивная сумка, полный рюкзак и три пятилитровые бутылки с питьевой водой. Примус, керосин, канистры. Минимум посуды и консервы. Две буханки черного хлеба, которые успели немножко зачерстветь. Коробочка сахара, которую нужно растягивать по максимуму, так как в городе его больше нет.
Я отключил и изолировал абсолютно все. Тут же возвращаются воспоминания с первой эвакуации. Даже сгрустнулось. Но вот-вот придет Игнатьич. Не время киснуть!
Уже полчаса прошло, как он ушел. До Вещевого рынка тут рукой подать. Он отказался от страховки, сказал, что пойдет один. Может, стоило-таки б пойти с ним? Для подстраховки быть на подхвате.
Вдруг знакомая черно-белая лодка показалась за забором. Ее вел Юра. А звучит-то мотор как! Чуть ли не поет! Не знаю, но гудение показалось каким-то особенным. Так всегда: что попадается именно тебе, по-особому и пахнет, и звучит, и ощущается.
В этот многообещающий день выход из подъезда был больше похож на открытую форточку. Это еще хорошо, что у нас понтон здесь припрятан, а то б все вещи вымокли. Мы протолкнули их наружу. Финальный штрих: еще раз пробежались в обуви по квартирам, Юра прихватил длинную сумку под спиннинг, вещмешок, пакеты, и мы заперли двери.
«Прощай, дом! На этот раз я ухожу надолго. Надеюсь, мы еще встретимся!» – обратился я к квартире, которая, казалось, почти плакала.
– Юр, ну что? Чисто? Получилось?
– А ты не видишь? – приподнял уголок губ Юрий. – Только мне что-то подсказывает, что эти гады учуяли неладное, так что хорош болтать! Жень, показывай дорогу. По пути все расскажу.
– А сколько нам ех… – по привычке спросил я. – Плыть?
– На машине мы за пятьдесят минут добирались, плюс-минус.
– Мы-то побыстрее доберемся.
В час дня я б не показался на улице. Нам следовало дождаться хотя бы пяти часов и тогда уже плыть, но в наших обстоятельствах лучше быстро замести следы и смыться, чтобы не понести справедливое наказание «по понятиям».
Устроившись среди сумок на твердом сидении, я почувствовал рыбацкую романтику. Борта слегка завибрировали от мотора, лодка резко тронулась с места и выбралась с нашего двора.
– А ты уже водил когда-нибудь таких красоток? – спросил Женя, поправив очки.
– Конечно! Не раз и на рыбалку брали, и… – моторка помешала дослушать.
За спиной пригревался тент, который можно установить над головой за самопальные крепления на раме ветрового стекла. С виду выглядит очень надежно. Моторка глухо ударялась о волны и покачивалась так, что я крепко вцепился за край борта. Воздух освежающе бил в лицо, на сощуренные скулы прилетали сотни измельченных брызг.
Мы проплыли просторную площадь Дружбы народов. Пустует площадь, на которой раньше копились пробки. Все закрыто роллетами, исписано граффити, а разбитые окна охотничьего магазина просто обклеили пленкой и опечатали. Казалось, что обдуренные бандиты вот-вот сядут на хвост, и наша эвакуация накроется во второй раз. Однако плывущего транспорта, кроме служебного, почти не было.
На эвакуированный город детства я смотрел с чувством отчуждения и страха. А сердечный скрежет у меня вызывал нескончаемый поток мусора, который несло за собой течение: размякший картон, целлофановые пакетики, одноразовые бутылки, неприятный на вид хлам.
– Юр, как там все прошло-то? – пытался я перекричать мотор.
Игнатьич не ответил и потянул рычаг на себя, крутанул руль вправо и вывел нас к Обводному каналу. Мое сердце забилось сильнее, когда я разглядел по ту сторону полицейский кордон. Нас остановили из-за Жени, который был похож на одного из розыскных беглецов.
Ну вот, еще и беглые преступники объявились. Бежать под такие новости из города радости не доставляет. Скорее, заряжает паранойей. Но черт с ними, с беглецами! Главное – мы выбрались из города и плывем на юг – к пункту эвакуации.
– Да нормально все прошло, они даже очухаться не успели, – продолжил Юра, уже отплывая от патруля. – Открыл мне, значит, бритый пацаненок такой, у него еще зуба нет снизу. Гвоздь ваш.