Мое внимание привлек второй этаж. Люблю высоту, это наверно из-за воды теперь так. Лестница поворотная, правда, опасная, без перил. Ступени высокие, толстые. Спуск крутой – ночью можно навернуться. Два балкона: первый выходил на соседский участок, второй – на внутренний двор.
Балкон с окнами на соседей был прямо под крыльцом. Мало того, пол настолько рассохся, что через щели можно б было подглядывать или играть в плевки. Хорошее место для наблюдения. Только пол скрипучий, зараза.
– Жаль, балкона прямо взором на ворота нет, только окна, – будто из ниоткуда появился Игнатьич.
Я подскочил, свыкшись с уединением.
– Юра, блин! Ну и шаги же у тебя… бесшумные! – под конец мне стало смешно.
– Пойдем, обсудим маршрут.
Навигаторы и технологии двадцать первого века нам ни к чему. Пока, по крайней мере. Вместе с привычным миром они отправились в отставку. Ситуация с электроникой была настолько паршивой, что я не смог ответить на вопрос: «Зачем мне теперь вообще телефон?»
На столе веранды-кухни разлеглась хрустящая, как целлофан, карта Российского Севера. Отыскали Красноборск. Нужно отталкиваться от трех объектов: Северная Двина, трасса М8 и съезд под замысловатым названием «11Р-что-то там-3». Какие интересные названия и нумерации трасс. Кто их придумывает?
По Северной Двине идти проблематично только в начале. Река выворачивается в зигзагах. Как бы нам в них не запутаться… ах, ну да. Конечно, где-то придется сделать остановку. Я и так не совсем понимаю, почему Игнатьич остался со мной, хотя глубоко ему благодарен. Не надо так нагружать мужика: или отдохнуть остановимся, или сменимся. Даже я могу. Понаблюдаю, как он чем крутит-вертит, научусь. Река точно увеличилась, а значит и потопила прибрежные поселки, к трассе ближе будем. Нет. Все равно лучше на расстоянии, а то напоремся еще на какое-нибудь пугало хреново или забор.
Смотря на карту, я ликовал, старательно сдерживая себя, чтобы не пуститься в пляс. Что-то горячее в груди искушало меня просто улыбнуться и напеть какой-нибудь мотив, начать мечтать семимильными шагами, как мы дальше будем жить с моими девочками. Как я по ним соскучился! Места себе не находишь, осознавая, что родные вдали от тебя. Скучают по тебе, как и ты по ним. Мыслями общаешься и будто б получаешь ответ, который пролетел сотни километров.
Мы на полпути. Ой, кого я обманываю, нам почти до конца карты плыть надо. Но страшное уже позади. У нас есть неплохая лодка, крепкая команда, провиант и даже оружие. На первые дни после эвакуации мне даже не верилось, что у нас это получится! Настигает ощущение какой-то неуверенности и отторжение того, что у нас все получается. В общем, разная чушь в голову лезет, а это нам в пути не нужно! Нужно: во-первых, заняться делом, во-вторых, не давать ходу лени. Если дела нет – упал-отжался. Такой настрой мне еще отец в подростковом возрасте в голову вбил, а сегодня этим правилом и Игнатьич не брезговал.
За окном смеркалось. Незаметно день прошел. Мы высчитали весь маршрут и подготовились к скорому выезду. С помощью Жени мы пришли к тревожному выводу: топлива может не хватить на весь путь, поэтому придется экономить и временами доверяться течению. Первая пятилитровая бутыль опустошалась незаметно. Чай, свечи и ароматные консервы – все, что нам было нужно.
– Сейчас спрос на него подскочит до уровня еды и лодок. Это еще, считай, мы демо-версию застали. Скоро за стволы и патроны народ и работать начнет наверняка, – рассуждал Женя.
Опытному соседу было не до споров. Вместо спиннинга в сумке оказалась охотничья двустволка. Свет от трех свечей помог нам различить два сверкнувших дула. Ружье очень благородное, и, находясь в руках у Игнатьича, она пририсовывала ему вид сурового охотника. Он отомкнул два вертикально лежащих ствола от рычага и заглянул внутрь. С таким-то оружием совсем не страшно плыть четыреста с лишним километров.
– О! Красота! А что делать будем, если менты увидят? – задал вопрос хозяин дачи, отдыхая с дороги на потрескавшейся софе.
– А к ружью у меня охотничий билет. Так что нормально, все легально.
– А какой ТОЗ?
– Тридцать четвертый.
– Можно? Я просто подержу.
– Давай. Только аккуратно.
– Юр, да ты еще ко всему и охотник? – уже влился в разговор я, оторвавшись от долгожданной трапезы.
– С армейскими друзьями ездил, да. Куда только не выбирались. Если нет одного из наших заводил, то ходили на гуся. А так, бывало, нагрузимся в уазики, и в Карелию. Стреляли мало, особенно я. Так, без особого фанатизма. Но места там живописные, да… даже просто с ружьецом погулять, – сказал Игнатьич и ухмыльнулся.
– А сейчас контакты с кем-нибудь поддерживаешь?
– Поддерживал, пока связь была. Почти у всех семьи, все давно уехали, насколько я знаю.
Пустое садовое товарищество покрылось тьмой. Ни одного обитаемого дома, света нет нигде. Просто острые крыши, которые выделяются на звездном небе. Никого нет, только мы, чудики, что-то здесь забыли.