Вдали у заросшей косы дымилась лодка, нагруженная до такой степени, будто сейчас пойдет на дно. Эта водная подозрительная авария разбудила наш мужской коллектив.
– Чего это они? – возник и сощурился Женя, привстав с места.
– Авария, что же еще… наверно мотор отказал. Смотрите, по-моему, дымит! – проронил я, подогреваемый сочувствием.
Приметив нас, с водительского сидения вскочил крепкий водитель. Он выпрямился и встал прямо на сидения, пытаясь возвыситься так, чтобы его заметили наверняка. На задних местах показалось двое пассажиров. Подплывая ближе, я смог их разглядеть: мать вскочила, а ребенок в панамке так и замер, вцепившись за спинку сидения.
– Эй! Помогите! Мы встали! – стало пробиваться через жужжание двигателя.
Мужик снял кепку и стал размахивать ей в воздухе. К призывам подключилась жена. Ребенок в белоснежной панамке потянул палец ко рту, не осознавая, как будет проходить его детство. Эх, малец…
Мы приближались, но Игнатьич, на удивление, и не думал останавливаться.
– Юр, давай посмотрим, что у них там. Тормозни.
Мы уже совсем рядом. Мужчина сначала перестал подавать сигналы и кричать. Но наша моторка не сбавляла ход. Они с новой силой стали размахивать руками и молить о помощи.
– Ладно тебе, Юр, это просто семья. Остановись!
Игнатьич надавил на рычаг. Полный вперед…
Наш катер пролетел мимо пострадавших и оставил за собой волны. Юра даже не обернулся на отчаянных людей, которые все еще пытались достучаться до его сердца. Вот от кого я этого не ожидал, так это от Юры.
– Ты чего наделал?
– Ты почему не остановился? Им же помощь была нужна!
– Мы не будем останавливаться! – перебил наш протест Игнатьич.
Протест был звонким. Мы были так недовольны, что стали перекрикивать мотор. Как он мог так поступить? Он же никогда никому не отказывал в помощи! А если б мы оказались на их месте, и никто б не остановился и не помог?
– Что бы вы сделали, волонтеры х..? – командирским тоном прокричал Игнатьич, с трудом сдерживая себя от обзывательств. – Чем бы вы помогли? Я в моторе не разберусь на коленках! Кто разберется? Ты? Может, ты?! – он повернул свой гневный взгляд в мою сторону. – Что нам надо было делать? У нас даже места нет! А если мужик там не один? Если семья – ладно, а вдруг там засада, и еще один в кустах с ружьем?
Юра устрашил нас наступившей паузой и продолжил:
– Еще найдутся те, кому надо помочь.
Мотор стихал, и наша лодка спокойно плыла по течению. По наблюдениям Жени, оно было попутным. Мы проплыли обитаемый берег, имеющий связь паромом. Собирающиеся там люди, нагружавшие вещи в машины и прицепы с лодками, не обращали на нас никакого внимания. Крыши ближайших поселков напоминали набросанные на мель камешки. Трасса теперь прилегала почти к самому берегу, местами по ней растеклась талая вода. На таком мелком уровне она наверняка нагрелась до кипятка. Полоса, ведущая в Архангельск, пустовала, как во многих классических фильмах про апокалипсис.
После того инцидента прошел примерно час. Солнце поднималось и предзнаменовало невыносимую жару. Только теперь мы не могли скрыться в домах, отчего зной казался еще мучительнее. Вода, брызгающая на руки и лицо, прогревалась до мерзости и ничуть не освежала. Я был похож на жареное мясо, зажатое в решетке над углями. Да, именно так я все сравниваю, когда хочу есть.
Моя белая фуфайка стала обжигать плечи. Я неудовлетворенно ежился, неприятно жгущие мою кожу лучи подталкивали меня к разговору, который, казалось, хотели начать все, но не решались из-за перепалки.
– Жара начинается. Может быть, нам тент уже попробовать?
Действительно, мы удирали в такой спешке, что совсем забыли про него. Мужики оживились.
– Да, давайте. Сколько плывем, Вить?
– Часика два с половиной. Я мыслю так: давайте найдем сейчас какой-нибудь бережок. Может, поселок. Отсидим там жару и отправимся дальше. Как вам?
– Нет, Вить. Весь день сидеть в тенечке и ждать спада температуры – занятие не очень продуктивное. И вот почему, – Игнатьич сделал паузу и вернул рычаг в состояние покоя. – Жара прекратится где-то к шести.
– Не, к шести она только начнет спадать, – добавил Женя.
– Ну ладно, ладно, к семи. Еще нагляднее. Мы проплывем три часа и все равно не доплывем до места. Стемнеет. Прожектор у кого-нибудь есть?
– Ой…
– Ага. «Ой». Под ночь всякие гады могут поджидать на поворотах. Плыть в такое время – это как с завязанными глазами шагать в наушниках по железной дороге, – сравнил Игнатьич.
– И что ты предлагаешь?
– Давайте до пика продержимся. Скажем, до двух. Сделаем где-нибудь привал в лесу. Деревья нам тенек организуют, – породнившийся сосед ухмыльнулся, оглядев нас подобревшим взглядом.
– А если ничего не найдем, тогда как? – нахмурил брови Женя и сказал с подначивающей интонацией.
– Ты посмотри вокруг. Кругом леса. Найдем.
– Вот и решили. Только давайте тент натянем, а то сваримся здесь к чертям.