– Ну занятия-то у меня всего дважды в неделю по утрам, – отмахнулся Оливер, – а все остальное время прошу считать меня домохозяином. Буду отвозить детей в школу, ходить на фитнес и распивать с подружками кофе в торговом центре.
– Ты сводишь меня с ума. И тебе ведь это прекрасно известно?
– Несомненно.
Оливер снова поцеловал Валентину. Медленно, в губы. Это был тот самый долгий поцелуй, когда влюбленным кажется, что они стоят на маленьком пятачке земли, а мир вращается вокруг них. Когда они наконец оторвались друг от друга, Валентина почувствовала, что она бы ни на что не променяла этот миг. Сопротивляться бесполезно – она позволит этому смешливому всезнайке-англичанину увезти ее хоть на край света. С ее губ уже почти сорвалось признание в любви, самое чистое и искреннее, но тут Оливер посмотрел в сторону, отпустил ее и радостно крикнул:
– Чарли!
“Чарли? Какой еще Чарли?” – изумилась Валентина, которую так бесцеремонно вырвали из мира романтичных грез. Она обернулась и потрясенно замерла, увидев, как Оливер трясет руку Карлосу Грину.
Писатель удивился ничуть не меньше. Оливер же словно не заметил их реакции.
– Валентина, познакомься, это Чарли. Старина, как у тебя дела? Что-то тебя утром не видел на пляже, не ходил сегодня волну ловить?
– Сегодня не получилось. Добрый вечер, лейтенант Редондо.
– Так вы знакомы? – Теперь настал черед Оливера удивляться, он недоуменно переводил взгляд с Валентины на американца, ожидая подробностей.
Валентина сказала:
– Оливер, сеньор Грин – владелец Кинты-дель-Амо.
– Да ладно? Ну ты даешь, Чарли! Так Карлос Грин – это ты? А мне и в голову не пришло, что это ты живешь в том домище!
– Ну вот так, – смутился писатель, который не ожидал увидеть, как суровая лейтенант Редондо разгуливает по вечернему променаду в обнимку с сёрфером-новичком, с которым они в последние недели не раз болтали на Пляже безумцев. Грин был рад поговорить по-английски, зайти после сёрфинга в пляжный бар. Он впервые встретил настолько безнадежного в сёрфинге неумеху, но собеседником Оливер был приятным. Грин рассказал, что у него дом в Верхнем городе, но умолчал, какой именно. Ему не нравилось, что при упоминании Кинты-дель-Амо люди сразу понимали, насколько он богат.
– Я надеюсь, у вас обошлось без дальнейших происшествий? – поинтересовалась Валентина, тут же вернувшись в роль лейтенанта гражданской гвардии. – С Пилар Альварес вы уже поговорили?
– Да, она вернулась, и мы сегодня же и пообщались. Я решил – пусть и дальше работает у меня. Вопросами с документами займется мой адвокат. – И Грин махнул рукой на оглянувшегося на них человека с косматой бородой и блестящими от геля волосами. – Мы буквально только что с ним попрощались.
– Пошли с нами, прогуляешься до конца променада, – предложил Оливер, – мы как раз домой направляемся.
– Мне бы не хотелось быть третьим лишним.
Валентина многозначительно посмотрела на Оливера, как бы намекая, что им и правда не нужна компания. Вся романтика и так улетучилась, а уж мешать личное и рабочее и вовсе ни к чему. Она всегда строго относилась к этому, разделяла эти две стороны жизни. Но Оливер ее молчание воспринял как знак согласия:
– Да брось, пойдем, хотя бы до конца променада. Слушай, насчет садовника – мои соболезнования. Но погоди, у тебя реально дом с привидениями?
– Оливер! – воскликнула Валентина.
– Что? – засмеялся Оливер. – Да про это весь город уже знает! Только и разговоров что про загадочный дворец. Подумать только, тебе досталась не просто Кинта-дель-Амо, а еще и привидение!
– Вы вряд ли верите в такое, – сказал Грин. – Я сам до недавних пор не верил, но в особняке и правда творится что-то необъяснимое. А тут еще сегодня…
– Что-то еще случилось? – насторожилась Валентина. – Рассказывайте!
– Со мной можно на “ты”…
– Конечно, извини. Рассказывай. Что произошло?
– В общем, у меня побывал исследователь паранормальных явлений. С медиумом…
– Серьезно? – вырвалось у Оливера. – И что?
– Долго объяснять… Странно все было.
– А мы не торопимся. – Тут уж и Валентина решила, что рано расставаться с Грином. В ней проснулось любопытство, инстинкт сыщика. – Давайте вон там сядем. Мы ведь не ужинали.
Они как раз шли мимо ресторана, недавно открывшегося в бывшей водолечебнице. Здание стояло на променаде почти у самого спуска на Пляж безумцев.
Грин немного поколебался, но решил – почему бы и нет? Все равно больше заняться нечем, а ему надо сбросить груз с плеч. Поболтать, посидеть в компании – самое то. Так что они зашли внутрь. Водолечебницу построили в двадцатые годы прошлого века, но недавно бережно отреставрировали, сохранив очарование и дух той эпохи. Дюна улеглась в ногах у Оливера, официант сделал вид, что не заметил ее. За ужином писатель поведал Оливеру и Валентине подробности потустороннего сеанса в особняке. Он постарался не упустить ни одной детали, чтобы рассказ звучал убедительнее, но чем больше он говорил, тем труднее ему самому во все это верилось. Пришлось даже про синяки рассказать, но как раз они на Валентину не произвели никакого впечатления:
