– После свадьбы она оставила кино, снялась лишь в одном фильме, “Эта леди”. Я прочитал, что Хайме дель Амо выкупил в Суансесе целый кинозал специально ради нее, и они вместе посмотрели там премьеру.
– А что стало с дворцом после смерти Хайме дель Амо? Его купили Грины? – спросила Валентина.
– Да, Грины, тоже старинная калифорнийская семья, они, кажется, были соседями дель Амо в Лос-Анджелесе, хорошо знали друг друга. Тут я не успел как следует копнуть, но Марта Грин, судя по всему, как-то приехала в гости к чете дель Амо, и дворец ее очаровал.
– Это значит, что мы вернулись к тому, с чего начали, – нахмурилась Валентина. – Разве что можем предположить, что Джейн Рэндолф и есть та загадочная незнакомка из оранжереи.
– А красивая получилась бы история.
Все повернулись к Ривейро, и он поторопился объяснить:
– Ну а что? Он похоронен в Суансесе, вот она и явилась к нему после смерти спустя столько лет. Очень романтично.
Валентина улыбнулась:
– Еще как романтично, даже жаль, что призраков не существует. Давайте заканчивать с этой ерундой. Сабадель, точно больше ничего нет? Какие-нибудь зацепки с наследниками? Финансовый интерес?
– Ничего. Нынешний владелец, писатель этот, богат до неприличия. Кинту-дель-Амо ему оставила бабка, я проверил по реестру, больше собственников нет, обременений тоже.
– А что известно про семью Грин?
– Сколотили состояние на недвижимости в Калифорнии, больше ничего.
– Хорошо, тогда поступим вот как. – Валентина встала и принялась расписывать задачи на доске: – Камарго, за тобой Карлос Грин. Что до пожара, то у него есть алиби, но я хочу, чтобы ты поднял всю его подноготную: жены, проблемы с законом, здоровье… Все-все-все.
– Здоровье? – удивился капрал.
– Я хочу убедиться, что у нас тут не какой-нибудь очередной Норман Бейтс из “Психоза”.
– Но это надолго. Кто мне покажет его медкарту без судебного решения? Она же в Штатах!
– Я понимаю, но уж как получится. Ищи обходные пути. Раз он писатель, то наверняка давал интервью, есть биография в интернете, да что угодно. В детстве он приезжал сюда на лето, поговори с Масой, он местный, всех тут знает. Может, чего слышал. Задача ясна?
– Вас понял, лейтенант.
– Заодно разузнай побольше про всю семью Гринов, вдруг что-нибудь полезное попадется. Кстати, ты вчера успел что-нибудь выяснить про Лео Диаса?
– Немного. Пенсионер, жилье снимал, на него зарегистрирован старый “ситроен” и пара крошечных загородных участков, один в Тагле, другой в Маркадале.
– Страховку он оформлял?
– Не нашел. Я вообще не вижу мотивов его убивать, это никому не было интересно, хотя надо порасспрашивать его соседей.
Валентина кивнула и переключилась на Сабаделя:
– Займись этим раритетом, книгой Коперника. Нужна подробная история самой книги, и хорошо бы узнать, где такими раритетами торгуют. И продолжай изучать историю дворца, вдруг всплывет еще что-нибудь. Вопросы?
– Вопросов нет.
– Ривейро, мы с тобой поедем в Кинту-дель-Амо. Если Карлос Грин еще не спит, поговорим с ним про книгу. А потом снова наведаемся в библиотеку.
– Ясно, – кивнул Ривейро. – Нам еще нужен список членов клуба – тех, кто присутствовал на обсуждении “Десяти негритят”.
Почему я порвал с ней, да еще таким абсурдным способом? Иногда я находил утешение в мысли, что то была обычная интрижка, какие часто случаются в юном возрасте. Какой смысл переживать? Солнце как вставало, так и будет вставать каждое утро.
Любопытно: воспоминания неподвижны, прошлое неизменно, но события будущего могут отбрасывать на него тень. За ту неделю я отчетливо это осознал. Тот растерянный подростковый поцелуй, который случился девять лет назад, уже нам не принадлежал. Своими собственными руками я уничтожил шансы на более полное, эмоциональное воссоединение. После того, как я по пьяни переспал с Рут, дороги назад уже не было.
[…]
Рут была замечательной девушкой. Веселая, открытая чувствам и жизни. По-своему даже ответственная. Она всегда обещала прийти на очередную вечеринку, но если в тот день надо было готовиться к занятиям, то она не выходила из дома, не закончив все дела. По крайней мере, именно такое впечатление она произвела на меня, когда наутро после мы гуляли по Ракушечному пляжу и болтали.
– Я не понимаю, чего ты такой несчастный. Брось, ничего такого мы не сделали! Или у тебя в Лос-Анджелесе девушка?
– Да нет.
– Ну и чего ты такой грустный?
– Похмелье. Я вообще ничего не помню, а ты?
Она весело рассмеялась.
– Я-то все помню! Не переживай, ты надел презерватив, под венец я тебя силком не потащу.
– Так у меня с собой не было…
– Зато у меня было, – лукаво подсказала она. – Послушай, между вами с Леной ведь ничего серьезного? Она вчера ушла совсем рано, а утром я ее еще не видела.
– Нет, между мной и Леной ничего нет, – еле выдавил я.
– Вот и славно. Могу я тебя попросить об одолжении?
– Все что угодно.
– Если будешь с Начо разговаривать, не распространяйся про нас с тобой. Он и так в курсе, но…
– Да я ни за что…
