– Призрак с лондонской Рэтклиф-Уорф! Знаете такого? (К удовольствию профессора, никто не знал.) Это один из популярнейших вымышленных призраков двадцатого века. В семидесятых журналист по имени Фрэнк Смит в качестве эксперимента опубликовал статью в журнале, посвященном паранормальным явлениям. Якобы некогда в районе Рэтклиф-Уорф жил старый викарий, держал пансион. Но дела шли худо, и тогда он нанял портовых проституток, чтобы те водили в пансион моряков. Викарий их убивал, обчищал карманы, а тела скидывал в Темзу.
– Вот тебе и святой отец! – засмеялась Амелия.
– Вот такой вот безжалостный призрак, – продолжал профессор. – Смит в статье подробно расписал эту историю, а в конце обмолвился, что в последние недели в Рэтклиф-Уорф видели призрака, и тому, дескать, есть свидетели. Угадаете, что было дальше?
– Разумеется, стали появляться все новые и новые свидетели! Самовнушение.
– Не только самовнушение, сеньорита Фернандес. Не прошло и нескольких месяцев, как район Рэтклиф-Уорф обрел дурную славу, его старались обходить стороной. Про это даже книгу написали, людям не просто мерещились странные шумы, они досконально описывали призрака, во что он одет, черты его лица! Смиту пришлось опубликовать в “Сандэй таймс” опровержение, признаться, что это все выдумка. Но представляете, какой резонанс имел этот эксперимент, если в восьмидесятые “Би-би-си” даже сняла документальный фильм. Называется
Пока все записывали название, Кристиан выжидающе смотрел на профессора. Лекция близилась к концу, курс тоже, но Альваро Мачин так до сих пор и не смог предложить объяснения, которые удовлетворили бы Кристиана.
– Вы много рассказали нам про силу самовнушения, но это все никак не объясняет объективно существующие феномены, которые принято называть паранормальными.
– Разве? Какие объективно существующие феномены вы имеете в виду, сеньор Валье?
– Те же психофонии.
– Ах да, психофонии… Занимательная тема! Мне, впрочем, еще не доводилось слышать хотя бы одну запись, достойную доверия. А вам?
– Мне доводилось. Я и сам делал такие записи, я знаю, в каких условиях они делались, и у меня нет сомнений в их достоверности.
В аудитории повисла тишина. Все повернулись к Кристиану и уставились на него, словно он и был предметом изучения на этой лекции. Вдруг этот одетый во все черное парень скажет что-то интересное?
– Разъясните же нам, что это были за условия.
– Я имею в виду, что я сам сделал эти записи некоторое время назад, в разных местах, и я знаю, что о подделках речи быть не может, – сказал Кристиан. – Мы закрывали все двери и окна в помещениях, где проводилась запись, чтобы никакие внешние факторы не мешали.
– Так. Можно узнать, что оказалось на записи?
– Отдельные слова, имена.
– Например?
– Например, “уходи”, “Антонио”, “тишина”, “ангел”…
– Вы исключили вероятность, что на запись могли попасть звуки водопровода, голоса, доносящиеся из соседних помещений, фрагменты радиоволн? Разве не логично предположить именно это в первую очередь?
– Логично, но дело происходило в отдельно стоящих зданиях. Кроме того, если бы записывающее устройство ловило радио, рано или поздно попалась бы какая-нибудь реклама или заставка, но такого не случилось ни разу. Всегда только одиночные слова, даже их обрывки, и я почти всегда могу проследить связь между словом и историей места.
– Понятно. Но все равно не исключено, что слова вы слышите из-за включенного радио, – возразил профессор, – к тому же, рискну предположить, слышны они не то чтобы отчетливо? Ведь я прав?
– Это действительно так, – признал Кристиан. – Порой приходится проигрывать запись по нескольку раз, чтобы разобрать, что же произносит этот при… ну, что бы то ни было с той стороны.
– Понимаю. “Что бы то ни было с той стороны…” – повторил профессор и словно погрузился в мысли, но тут же очнулся и с непонятно откуда взявшейся энергией обвел глазами аудиторию: – Знаете, кто первым записал на пленку психофонию? (Вопрос был явно риторический.) Это сделал шведский кинематографист Фридрих Юргенсон. Он в Стокгольме снимал документальный фильм про певчих птиц. Переслушивая записи, он обнаружил на них непонятные голоса, шепоты. Юргенсон даже хотел сдать магнитофон, решив, что он неисправен, но оказалось, что никаких технических проблем у аппарата нет. В какой-то момент Юргенсону почудилось, что на записи он слышит голос своей покойной матери. Никто не принимал его всерьез, пока он не обратился к психологу Константину Раудиве. Тот повторил эксперимент Юргенсона, ему удалось записать на пленку восемьдесят тысяч примеров психофоний… Вы, наверное, в курсе, сеньор Валье?
Кристиан кивнул.
– А знаете, кто принял эстафетную палочку от Раудиве после его смерти?
– Этого я не знаю.
– Ханс Бендер, один из первых в мире профессоров парапсихологии. Этот человек изучал право, философию, психологию и медицину. И к какому же выводу он пришел после многолетних исследований?
Кристиан покачал головой.
