– Вроде Джейн, а фамилию запамятовала. И дочка у них была, Кристина, но у сеньора от предыдущих браков были другие дети.
– Казанова, однако! Но расскажите же. Я как раз утром был в кинте, и мне стало интересно, что за люди там жили. Там же ночью домик для прислуги сгорел, вы слышали?
– Что вы говорите! – воскликнула Матильда. – Я-то ночевала у дочери в Тагле, а как приехала – сразу сюда. Я и знать не знала. С жертвами?
– Да, к несчастью, погибла домработница.
– Ужас какой, – с искренним сожалением отозвалась она.
Матильду живо интересовало все происходящее в Суансесе, она одинаково близко к сердцу принимала и радость, и горе. Оливер хотел было рассказать ей, кем оказалась таинственная шпионка и что она-то и погибла в огне, но решил повременить. Да и какая разница. Он поднялся и положил Матильде руку на плечо:
– Кофе не хотите?
– Нет, спасибо, мне от него поплохеет, – отказалась она, не привыкшая среди дня отдыхать, пусть даже это предлагает хозяин дома.
– Да бросьте, днем можно. Ну или давайте я вам травяной чай заварю?
Оливер усадил Матильду на террасе и принес душистый зеленый чай. После прошедшей ночи его распирало любопытство, хотелось разузнать побольше про дворец. Две смерти за два дня, причем одна из них, судя по всему, насильственная. А вскоре он надеялся посетить спиритический сеанс с медиумом в той таинственной оранжерее, которую Карлос Грин показал ему утром. Место восхитило Оливера – просто очаровательное и словно наполнено магнетизмом и энергией. Время в этом волшебном уголке будто замерло.
– Мне нечего вам больше рассказать, сеньор Гордон. Матушка была простой кухаркой. Честное слово, никаких историй про призраков и привидений я от нее не слышала.
– Мне не только это интересно. А что вообще она рассказывала про дворец?
Матильда отпила чаю и посмотрела на море, припоминая. На пляж потянулись отдыхающие.
– Да ничего такого, она же вечно на кухне была… Праздники устраивались грандиозные, с музыкой. Хозяйка была красавица и очень учтиво себя держала с обслугой. По утрам садилась в “роллс-ройс” и ехала в Педренью играть в гольф. По вечерам ставила музыку, играла в теннис, каталась верхом…
– Активная была эта Джейн, – заметил Оливер.
– Не то слово. Даже в Африку на сафари ездила. Но моя мать не этому поражалась, не путешествиям. Ее больше всего удивляло, что Джейн водит машину! Вы представляете, как в те годы в нашем городке народ столбенел – женщина за рулем? В пятидесятые-то!
– Представляю, да еще и в “роллс-ройсе”! – поддакнул Оливер, жадно ловивший каждое слово. Ему захотелось побольше узнать про эту американскую актрису, которая жила в Суансесе. – А про сеньора Хайме матушка ваша что-нибудь говорила?
Матильда улыбнулась, вспоминая мать и ее рассказы.
– Да почти ничего. Деловой человек, а матушка моя что в этом понимала? Она говорила, он высоченный был, под два метра ростом.
– Ого! Под два метра едва ли…
– Она так говорила. Кто ж ее знает, сама-то матушка была низенькая, может, он ей поэтому представлялся великаном. Тихий, спокойный был, не то что жена, держался в тени. А так он тоже красивый был, с усами как у того актера… как его… из “Унесенных ветром”.
– Кларк Гейбл?
– Он самый. Усики такие же. Я как-то раз видела черно-белую фотографию. Элегантный! Ну еще бы, такой богач… Тоже очень щедрый и вежливый со слугами.
– Значит, у матушки вашей воспоминания были самые положительные?
– И то верно! По ее словам, чудесная была пара, дон Хайме с женой. А как любили друг друга! Но больше я ничего и не знаю, а может, позабыла. Мама все время мне что-нибудь рассказывала про дворец, каждый раз, как мы проходили мимо, так и рассказывала. Но я же совсем девчонкой была, как время-то летит…
– Вы не знаете, почему они продали дворец Гринам? Раз им было здесь так хорошо?
– Дон Хайме умер там, это было в семидесятые, вот дворец и продали. Вдова больше сюда не приезжала, только на похороны.
– На похороны? Так он в усадьбе похоронен?
– Бог с вами, нет, конечно! На муниципальном кладбище. Об этом вам многие расскажут, на похоронах был весь город и еще половина Кантабрии, чиновники местные. Яблоку негде было упасть, грандиозное мероприятие, дяди мои не раз вспоминали. Дона Хайме в городе любили, он многим помогал, как и его родители.
– Я и не знал, – удивился Оливер. – А про семью Грин что-нибудь слышали? Как им тут жилось?
Матильда допила чай и покачала головой:
– Считай, ничего. Матушка в кинте уже не работала, ресторанчик свой открыла. Помню, новая сеньора очень любила читать, но праздников уже не устраивала. Они жили по-тихому. Даже не знаю, что бы такого еще вам рассказать.
– А Джейн уже умерла, не слыхали?
– Да скорее всего – давно ведь это все было.
