Он зашел в комнату, где в прошлый раз снимал чехлы с мебели, чтобы показать ее сержанту Ривейро. Все было на своих местах, ровно там, где он все оставил, – запылившееся, забытое, высушенное временем до хруста. Он зачем-то стянул простыни и пару покрывал. Что за хлам? Коробки с посудой, изъеденная древоточцами мебель, сломанные часы, стрелка застыла на цифре три. Погоди-ка. А вот там, в углу… это сейф? Он медленно приблизился. Неужели это и есть тайник с бабушкиными сокровищами? Не там ли эта проклятая книга Коперника? Да нет, не может быть. Как старушка Грин могла на своем инвалидном кресле сюда забраться? Грин наклонился и открыл сейф. Пусто. Он ощупал нутро, внимательно осмотрел сейф снаружи, но не заметил ничего особенного. Двойного дна нет.
Карлос ощутил разочарование. Страх чуть отпустил его – достаточно, чтобы уступить место любопытству. Он повернулся, собираясь уйти.
– Найди путь.
Опять она. Стоит в дверях, преграждая дорогу. Джейн стояла прямо, уронив руки вдоль тела. В ее взгляде не читалось ни вызова, ни холода. Нет, взгляд был полон сочувствия. Но почему?
– За себя. За себя.
– За тебя?
– За себя и за друзей.
Карлос вытаращил глаза. Его словно током ударило, мысли бешено замельтешили. Он перенесся в детство. Сколько раз он мальчишкой играл тут в прятки? Сколько ему было лет? Одиннадцать? Двенадцать? Веселое было время: он с братьями, кузены, местная ребятня из Суансеса… Девчонок они всегда пугали, что запрут их тут, в темноте. По правилам игры, если водящий никак не мог тебя найти, ты мог добежать до “дома” и “спастись”. Для этого, перед тем как выбежать, надо было крикнуть: “За себя!” Но если всех уже нашли и ты остался последним, то спасти можно было не только себя, но и остальных, только тогда кричать надо было: “За себя и за друзей!” Да, последний игрок мог спасти всех. Но Карлос отлично умел прятаться, он знал лучшие места, где его ни за что было не найти. Других он никогда не спасал. Он смеялся и всегда кричал: “За себя!” А остальные возмущались и проигрывали.
Ну просто история всей его жизни. Эгоист, похититель чужих волн, он всегда ставил свои интересы выше чужих, вот только свой собственный путь отыскать так и не смог.
– За себя и за друзей, – пробормотал Грин, завороженно глядя на эту бесплотную душу, которая никак не могла быть Джейн.
Она не спускала с него глаз. И тут писатель понял, что должен сделать. Ему нужна одна из боковых комнатушек. Дверцу он отыскал почти сразу же. Несмотря на хмурую погоду и неугомонный дождь, преграждавший путь утренним лучам солнца, на чердаке становилось все светлее. Как же он мог забыть? Вот она, потайная дверь, замаскированная в стене. Нижняя половина была отделана под панель, середина под обои, а сверху повторялась потолочная деревянная резьба. Обычно такие дверцы заметить совсем не сложно, но эту скрыли дополнительно, повесив на нее картину: дети бросают гальку в озеро, в водах которого отражаются лучи закатного солнца. Идеальный камуфляж, за которым скрывалась потайная гардеробная. Там раньше и прятался Карлос. Машинально, не задумываясь, он надавил на дверцу снизу, под картиной, зная, что именно там пружина, которая откроет дверцу наружу. Так и произошло. Створка отворилась, словно приглашая его внутрь. Грин сделал шаг вперед. Уж не там ли прячется дьявол?
Воздух внутри был спертый. Вокруг летали частички пыли, сквозь которые просвечивал луч из слухового окошка. Он словно нырнул под воду и теперь плавал среди мелких песчинок.
По правую руку были пустые полки. Когда-то на них хранили одежду, но ее уже давно отсюда убрали. На перекладине болталась пара старых вешалок. В глубине тоже ничего интересного, из-за ската крыши там едва уместилась небольшая деревянная скамейка, которая, казалось, вот-вот развалится. По левую руку Грин обнаружил нечто огромное, выше себя ростом, под пыльной простыней. Что это такое? Уже успев пропотеть насквозь, писатель напряг память. Какое-то далекое воспоминание. Он медленно потянул за край простыни, и та съехала. Увидев, что скрыто под покровом из пыли и забвения, Карлос понял наконец, кто дьявол, и потерял сознание.
Вот бы после смерти нам открывалась истина…
Что происходит, когда мы умираем? Мы становимся мудрее? Мы обретаем нематериальную форму? Скорее всего, нет. Быть может, душа исчезает вместе с плотью, растворяется в неизбежном забвении и мы вовсе не летим ни в какой другой мир, наша энергия ни во что не перерождается? Игра просто заканчивается, и все.
