Я сел на грубую деревянную скамейку, закрыл глаза и стал думать о Мередит, о нашей прогулке среди калифорнийских секвой, о том парке, куда мы не раз возвращались. И вдруг отчетливо понял, почему мне оказалось достаточно просто поздороваться с Леной, почему я не сделал даже слабой попытки завоевать ее, почему я готов довольствоваться дружбой. Вовсе не потому что у меня не было надежды на взаимность. Просто я любил другую. Как же я был слеп! Мередит. Она умела рассмешить меня, она подарила мне спасительную идею вернуться в море, она пробудила во мне писательский дар, она меня отпустила.
– Вам нехорошо?
– Что?
Я открыл глаза. Надо мной склонился высокий мужчина с тонкими усиками. И тут я понял, почему он забеспокоился. Лицо мое было мокрым от слез. Я и не заметил, что плачу.
– Да-да, спасибо. Я в порядке.
Мужчина кивнул и, загадочно улыбнувшись, произнес:
–
Он зашагал прочь. Походка у него была странная, бесшумная, но твердая. Одет он был в элегантный деловой костюм, немного старомодный. Кому придет в голову заявиться в лес в таком виде? В конце тропы его поджидала женщина, но издалека в тени деревьев я различал лишь ее силуэт. Я в изумлении смотрел им вслед. Почему этот незнакомец пожелал мне удачи по-английски? Наверное, когда я заговорил, он услышал акцент. Теперь, вспоминая этого мужчину, во взгляде которого сквозило узнавание, я чувствую, что он мне приснился.
Я вытер слезы, посидел еще немного на скамейке и понял, что пора возвращаться. В буквальном смысле. Я не был уверен, что допишу роман, сомневался, что его вообще стоит публиковать. В любом случае в конце месяца я возвращаюсь в Калифорнию. К Мередит.
Вернусь не за защитой, а как равный партнер. И на этот раз у меня будет план. Гуляя среди секвой, я решил, что создам фонд, построю лагерь или что-то в этом роде (я еще точно не придумал) для детей и подростков из бедных семей. Открою им новые дороги в жизни. Сёрфинг, забота о природе, лесах, дружба и приключения. Что, глупо? Детские мечты? Возможно. Но я принял решение. Не так ли поступил мой старый инструктор Хайме? Не это ли сделал Холден Колфилд?
[…]
Той же ночью я поговорил с Мередит. Думаю, она услышала в моем голосе новые нотки, столь не свойственную мне решительность, и испугалась. Чтобы я загорелся какой-то идеей, отбросил сомнения – такого раньше не бывало.
– Ну что, до встречи в Калифорнии?
– Конечно, Карлос, увидимся, обещаю. Я рада, что ты нашел что-то, что наконец сделает тебя счастливым.
– Счастливым меня делала ты.
– Непохоже.
Я замолчал. Она была права. Ощущение счастья было мне неведомо, потому что я всегда ждал, что удовлетворение от жизни мне обеспечат другие. Но теперь я уже не похититель волн, я не хотел следовать чужим указаниям, я и сам знал, куда девать свое время. Наконец-то я займусь делом не ради себя самого. А еще я смогу и дальше продолжать писать. Рассказывать новые истории.
– Мередит.
– Да?
– Давай вернемся в парк секвой. Устроим пикник, а? Я расскажу тебе, что задумал.
– Карлос, с тобой все в порядке? Ничего не случилось? Ты изменился.
– В лучшую сторону или худшую?
Она засмеялась.
– Просто изменился.
– Тогда буду считать это комплиментом.
Мы попрощались. Подробно рассказывать ей все по телефону я не решился. Надо увидеться лично. Мередит… Какой же я идиот, что позволил тебе уйти. Конечно, вернуть ее будет непросто, но по крайней мере она согласилась со мной встретиться. Сначала она наверняка мне откажет, но я собирался вновь завоевать ее, вложить в это всю свою душу. Вообще, если бы я не знал, что она все равно ближайшие две недели будет в командировке в Бостоне и Нью-Йорке, я бы улетел в Калифорнию первым же рейсом. Но час нашей встречи и так был близок, а я хотел сперва разобраться, что же творится с дворцом дель Амо. Меня не покидало чувство, что за мной следят, а однажды показалось (вот бред!), что в таинственном саду я заметил какую-то женщину в одежде словно из прошлого века.
Интуиция нашептывала мне, что за мной охотятся и что, несмотря на все мои наполеоновские планы, дела мои далеко не в порядке. Как будто за мной оставался неоплаченный должок и меня терпеливо поджидал дьявол.
Шел дождь. Капли барабанили по крышам, выступам, террасам. Карлосу Грину дождь не мешал – он как будто принес перемирие, затишье, которого так не хватало этим хаотичным летом. Никто не удивился, что вдруг повеяло осенью, в Кантабрии все привыкли, что дождь и солнце постоянно сменяют друг друга, словно танцуя бесконечный котильон, да и летнее тепло никуда не делось.
