— Хорошо, что ты это понимаешь. Но все-таки писать хочешь о тех, кого принято считать бесспорными героями нашего времени. А какое время может обойтись без слесаря? Так вот, если ты хочешь по-настоящему проверить свои способности — а ты хочешь, я же тебя знаю, — напиши-ка о слесаре. Только не бери прославленного передовика или знатного новатора, понимаешь, почему? Если разглядишь за однообразием будней рабочего человека их истинное глубокое содержание и сумеешь, не отделываясь общими словами, со знанием дела показать, чем живет такой человек изо дня в день, вот тогда ты журналист, тогда ты нужен нашему времени.
…В дальнем конце заводской территории над всеми крышами дерзко высится новый корпус с двумя рядами громадных окон. Цех не просто огромен. Бывают дворцы спорта, это — дворец труда. В нем легко дышится, он полон света, ажурные силуэты подъемных кранов изящны, как легкие мостики над горным ущельем. Во всю длину — тут четверть километра — бежит по цеху гладкая, как лед, бетонная дорожка, стройные красавицы, под стать аэрофлотовским бортпроводницам, раскатывают по ней на автокарах. С правой стороны выстроились громадные желтые машины, словно дома на городской улице, так и хочется развесить на них номера. Высотой они с трехэтажное здание, но узкие, компактные.
— Прошло всего несколько лет, как здесь был собран первый советский малооборотный дизель большой мощности, — поясняет немолодой инженер. — А теперь я не возьмусь перечислить на память суда, оснащенные двигателями нашего производства. Мы завоевываем и международное признание, начинаем поставлять дизеля за границу. Поскольку раньше таких машин у нас не выпускали, — продолжает он, — пришлось обратиться за лицензией к одной из известнейших в мире дизелестроительных фирм. Когда к нам приехал ее нынешний генеральный директор господин Винк, он ахнул.
Добравшись до господина Винка, инженер веселеет и, отбросив остатки официальности, продолжает уже запросто:
— Никак не ожидал старик, что мы за такой короткий срок столько наворочаем! Был с ним его технолог по фамилии Фризен. Винк вошел в цех, глянул… А Фризен что-то приотстал. Тогда Винк выскакивает наружу и кричит: «Фризен, Фризен, идите скорей сюда! Вы только посмотрите, что здесь такое!» И потом долго стоял посреди цеха и молчал, потирая рукой подбородок.
Инженер смеется, и все кругом заулыбались.
— Да, но вас-то интересует…
— Я хотел бы познакомиться с кем-нибудь из слесарей. Совсем не обязательно, чтобы он был известным передовиком…
Инженер задумывается, и вдруг его лицо светлеет:
— Берите Власова! Прекрасный человек и, между прочим, как-то всегда остается в тени из-за своей великой скромности. А никогда не откажется от сложной трудоемкой работы, не станет торговаться, не заикнется даже, много ли заработает. И бригаду свою воспитал в том же духе — он у нас бригадиром. Вам рядового надо? Так ведь бригадир — тот же рабочий, только что опыт побольше.
— Ну и отлично, познакомьте меня с Власовым.
— Сейчас его нет. Он, должно быть, еще в отпуске.
Вот тебе и на! Поискать другого? Но отказаться из-за какого-то случайного осложнения от Власова, после того как и инженер, и все присутствовавшие единодушно высказались за него, уже казалось мне предательством.
Весь вечер, слоняясь по незнакомому городу, я обмозговывал сложившуюся ситуацию. Ну и что ж, пускай в отпуске. Может быть, в этом как раз и заключается находка. Человек стосковался по любимой работе. «Последний день отпуска» — для заголовка неплохо. Если специально задаться таким вариантом, можно годами гоняться за ним впустую.
На другой день я, зайдя в комитет комсомола, попросил помочь разыскать Власова.
Вариант «Последний день отпуска» был разработан во всех деталях, оставалось заполнить пустующие клеточки соответствующими данными. Человек встает поутру, он свободен, делай что хочешь, но — ни к чему не лежит душа! Все валится из рук, отдых наскучил. Он берет книгу, но в голову лезут думы о родном заводе. Вспоминаются рабочие будни, о них надо подробнее расспросить, а не разговорится — выспрошу у других. Вот так, на фоне исполненного нетерпением дня можно раскрутить историю целой трудовой жизни.
Секретарь комитета комсомола, вызвавшийся проводить меня, первым долгом спросил:
— А в цеху ты уже был?
— Был. Замечательный цех.
— Самый крупный в мире и лучше всех оснащенный.
Я не знал, так ли оно на самом деле, но решил не спорить:
— Да, есть чем гордиться.
— К нам иностранные гости приезжали. Коллеги, так сказать. А скорее — конкуренты.
— Да, генеральный директор Винк.
— Как вошел в цех, так и обмер.
— Да-да, я уже слышал.
Мы долго шли по переулкам одноэтажного рабочего поселка с палисадничками у домов. Наконец дошли. Домик из шлакобетона, аккуратно оштукатуренный, покрашенный известью. Ход к нему преграждала траншея, по краям лежали трубы, обернутые поверх черного липкого слоя бумагой.
