Когда на часах полночь полностью

«Я киллер. Убийства этой троицы не единственные в моей биографии».

А я будто не слышала этих «острых» слов. Придумала ему сотню оправданий. Он для меня «герой», который спас меня.

«Я никогда не женюсь на тебе. У нас не будет детей. Семья – это уязвимость и зависимость. Я не могу позволить себе этой роскоши. Я одиночка по жизни».

И эти слова я пропустила мимо ушей.

«Если ты забеременеешь, тебе придется сделать аборт, если захочешь уйти, я не смогу отпустить. Мне придется убить тебя. Рука у меня не дрогнет. Я не шучу. Такой ты жизни хочешь»?

И я ответила «Да». Потому, что не верила ему. Потому, что надеялась, что смогу пробить его броню и остаться в его сердце. Мне казалось, что он любит меня. Пусть не говорит это, но чувствует это. Ведь он беспокоился обо мне, защищал меня, оберегал меня. А как он иногда на меня смотрел… в восхищением, с нежностью. Не может мужчина, не испытывающий глубокие чувства, так смотреть на женщину. Не может. Но и лгать он не может. А Сергей мне врал. Зачем скрыл от меня, что мой паспорт у него? Зачем ему ключи от моей квартиры? Ездил ли он туда? Если да, то зачем? Круговорот этих многочисленных «зачем?» в моей голове снова доводят меня до тошноты. Как же я хочу к маме. Что бы обняла, как в детстве. Прижала к своей груди и сказала, что все будет хорошо, вот она сейчас поцелует и все пройдет.

Никто не поцелует. И ничего не пройдет. Я снова одна.

– Девушка, с вами все в порядке?

Миловидная старушка, смотрит на меня с беспокойством и ждет ответа.

– Да, – отвечаю я, отворачиваясь к окну. Вытираю ладонями слезы с лица. Мысленно запрещаю себе плакать. Но как только в мыслях проскальзывает образ Сергея, слезы тут же появляются снова.

– Держи, – она протягивает мне носовой платочек.

– Спасибо.

Любопытная старушка не отводит взгляда от меня. Вытираю слезы платком. От него так резко и неприятно пахнет…

Голова кружится. Глаза с трудом открываю. Руки и ноги затекли. Пытаюсь пошевелить ими, но мне не удается это сделать. Я не сразу соображаю, что привязана к стулу. В голове шум, звон и будто вата вместо мозгов. Медленно поворачиваю голову, оглядываюсь по сторонам. Я дома. В нашей с папой квартире. Как я тут оказалась? Я же ехала в противоположном направлении, я спешила к тете Свете, на дачу. И я почти доехала, оставалась всего одна остановка. Почему я ничего не помню?

– Очнулась моя спящая красавица.

Эти слова, этот голос будто шаровая молния пробивают меня. Не веря собственным ушам, вглядываюсь в дверной проем. Там темно, но я вижу мужской силуэт. Он не спешит выйти на свет, но я чувствую, как он улыбается, чувствуя свое превосходство надо мной. Он молчит, смотрит на меня безотрывно и давит на меня своей тяжелой аурой. Руки и ноги слабеют мгновенно. Ощущаю себя бабочкой в паутине. Паук ничего не делает, он выжидает, когда его жертва сама замотается в паутине, и обессиленная сдастся.

У меня нет сил больше бороться.

Я сдаюсь.

Дверь в квартиру приоткрыта. Меня ждут. Я знаю, что это ловушка. Есть еще время уйти, но я не могу этого сделать, потому что ОНА там. Я чувствую, как часто и встревожено бьется ее сердце, как страх течет по ее венам. Не могу сделать шаг назад. Не могу, даже четко осознавая, что этот шаг может стать последним в моей жизни. Но ОНА должна знать, что я не предал. Я пришел за ней.

Достаю из-за пояса пистолет. Дулом толкаю дверь вперед. Легко поддавшись, она распахивается. Ожидаемо в квартире темно, лишь из дальней комнаты пробивается тусклый свет ночника. Тишина. Ни единого звука.

Тихо ступая в темноте, иду вперед. Тело напряжено, ждет атаки из любого угла, я осторожен, словно тигр перед прыжком. Вхожу в комнату. Свет лампы направлен в центр комнаты, где сидит Кристина. Она связана. Губы ее слегка приподнимаются в измученной улыбке, а глаза тухнут в разочаровании. Ей страшно за меня точно так же, как мне за нее. Ее губы беззвучно шепчут «уходи», а я с места сдвинуться не могу. Отрицательно качаю головой. Разглядываю ее, не обидели ли мою девочку. Нет ли видимых ран и ссадин. Нет, только слезы бегут по щекам.

Не сразу отрываю взгляд от девушки. Плотные портьеры в комнате наглухо задернуты. В нескольких шагах от стула стоит мужчина и внимательно наблюдает за нами. Позволяет нам наговориться взглядами.

Даже по силуэту я узнаю его.

Молотов!

Самоуверенный мудак! В его руке лишь сигарета, которую он демонстративно закуривает, выдыхая едкий дым в мою сторону. Ехидная улыбка расплывается по его лицу.

Мгновенно направляю дуло пистолета на него.

Ни один мускул на его лице не дрогнул. Только улыбка стала шире.

Давлю на курок.

– Опусти пистолет, – слышу за спиной.

Моего виска касается холодный металл.

Федоров?!