Джон видел утренний свет на краю занавесок. Слышал, как внизу звонит колокольчик.
Интересно, подумал он, каково будет встать на колени у края кровати и помолиться. Жаль вот, что нога не дает ему встать на колени.
Спустившись, Джон увидел, что солнце уже вышло, а улица сияет от дождя – так ярко, что чуть ли не больно глядеть. У двери он увидел лоскут влаги там, где мистер Стэнли отряхивал свои пиджак и кепку, и след от его мокрых ботинок в глубину ателье. Мистер Стэнли был занят, готовил сцену – корзинка цветов, садовая стена, водопад, парапет, – и ощутил на себе Джонов взгляд, и повернулся к нему.
– Все в порядке? – спросил мистер Стэнли.
Джон вынул фотографии из запертого ящика стола. Даже в собственном своем возбуждении он поймал себя на удовлетворении, видя – впервые, – как его помощник застигнут врасплох. Мистер Стэнли нагнулся поближе и пристально осмотрел изображение.
– Не уверен, что могу впутываться во что-то эдакое, простите. Я б ни за что не подумал, что вы из таковских. Я сейчас заберу свое жалованье и пойду себе. Ничего никому не скажу, – добавил мистер Стэнли, – незачем мне в такое соваться. – Потом он примолк. – Но сделано умело, в этом я вам отказать не могу.
– Нет-нет, – ответил Джон. – Нет. Я вам клянусь.
Вместе они обшарили все ателье, тщательно проверяя остальные пластины, оборудование, замок на задней двери, который был цел: и сувальда, и задвижка заперты. Мистер Стэнли подтвердил, что все пластины были чисты и заряжены, нетронуты.
– Что будете делать? – спросил мистер Стэнли. – Покажете ему?
– Не знаю.
– Надо, – сказал мистер Стэнли.
Юноша явился в полдень.
– Фотографии готовы? – спросил он.
– Да.
Тот сунул руку в карман за бумажником.
– Мне кажется, вам сперва стоит взглянуть, – произнес Джон, – убедиться, что все удовлетворительно.
Джон протянул ему пакет и посмотрел, как он его открывает.
По лицу юноши ничего нельзя было прочесть – никогда прежде не наблюдал Джон такого выражения. Блаженство.
– Это моя мать, – сказал молодой человек.
Мистер Стэнли принес стулья и стаканы, а из кармана пиджака вытащил фляжку, и они сели вместе в глубине студии. Вдруг стали они кровными братьями, троицей, ошеломленной.
Юношу трясло.
– Мы так с ней и не попрощались, она умерла, пока я был в Бельгии. Это она пришла попрощаться. – Он взглянул на них с вызовом и в тревоге.
– Материнская любовь, – промолвил мистер Стэнли.
Отличается ли она чем-то от прочих сильных чувств, про которые мы знаем, что они настоящие? Мы ж не насмехаемся над влюбленностью – почему ж тогда ставим под сомнение другие инстинкты, такие же могучие, неосязаемые, недоказуемые? Предчувствия, ощутимое присутствие, интуитивные догадки. Настолько ли это иная вера?
– А ваши родители живы? – спросил у них юноша.
И Джон, и мистер Стэнли оба помотали головами.
Мистер Стэнли повернулся к Джону.
– Ваши умерли, когда вы были пацаненком?
– Нет.
Молчание. Запах виски. Он не мог поверить, что им расскажет. Что ж, отчего бы и нет.
– «Л-Зед», убийца младенцев[13], – сказал Джон. Цеппелин, проплывший над постелью его матери и оставивший дыру в небе.
Юноша понял тут же.
– Вы вернулись, а их уже нет.
– Только матери. – Джон едва мог говорить. – Отец у меня умер, когда я был маленьким.
Они осушили стаканы. Юноша взглянул на них, не зная, что ему делать. Встал и вторично извлек бумажник.
– Нет-нет, – произнес Джон, чувствуя, как подступают слезы. – Я не могу взять денег. Я тут ни при чем.
– Мы не можем брать деньги за чудо, – сказал мистер Стэнли.
Они попробовали обсудить смысл этого, им нечего было предложить, они замолчали, они были поражены.
Юноша ехал домой к отцу, ему нужно было на поезд. Когда он уже стоял в дверях, Джон позвал его обратно.
– Вы никому не покажете – дайте мне слово, – сказал Джон.
– Я не понимаю – это же чудесно – мы должны кому-то рассказать… Газетам, церкви!
– Прошу вас. – Он уже начал повышать голос.
Вмешался мистер Стэнли:
– Да, разумно будет пока держать это при себе.
– Этого может больше никогда не случиться, нельзя позволять людям зря надеяться, – сказал Джон.
Юноша взглянул на мистера Стэнли, который выдержал паузу, потом кивнул.
– Хорошо, сэр. Вам виднее.
Юноша ушел.
– Можно начистоту? – спросил мистер Стэнли.
Джон кивнул.
– Это неблагодарно. Вам не помешают удобства. И если люди платят, вам будет по карману помогать другим, многим другим.
– Нет. – Он был возбужден, его мутило. Как мог мистер Стэнли подумать, будто это произойдет вновь? – Мы б никогда не могли брать за это деньги! А вы говорите так, словно мы можем быть в этом уверены, – но это же благодать.
Мистер Стэнли глянул на него со значением.
– Мы б в этом могли быть уверены, – сказал он. – Подумайте про всех парней, которые вернулись, и про тех, кто нет. Сэр. Это бы означало всё. У вас хорошая репутация. Люди вам поверят, поверят в вас.
– Нет. И не в меня должны они верить.
– Вы об этом подумаете? Всерьез поразмыслите?
– Да, – тихо ответил Джон, чтоб от него освободиться. – Закроемся на сегодня – можете уйти пораньше – за полный отработанный день.
