– Я кот. А имя – как назовёшь, на то и буду откликаться. Ведь я – ТВОЙ кот.
– Ты словно клубок шерсти. Хочешь быть Пушистиком?
– А ничего, мне нравится, – кивнул кот.
– Давно хотел иметь такого друга. А ты почему в кастрюле?
– Ну, где-то же мне надо жить, пока ты меня не найдёшь, – туманно ответил кот и закашлялся.
– Вань! – потрясла меня за плечо мама. – Вставай! В школу опоздаешь!
– Ну вот, – ворчал я. – Опять не дала досмотреть такой интересный сон. Кстати, ты не знаешь, живут ли коты в кастрюлях?
– Иди умываться, выдумщик! – улыбнулась мама.
А я умывался и всё время думал: где же он ходит, МОЙ кот?
– Ну, кто там у нас новенький приехал? – раздался женский голос, и я открыл глаза.
Светловолосая девушка протягивала ко мне руки и улыбалась. Я прижал уши, но она мягкими движениями начала поглаживать мою спину, затем от кончика носа – по всей голове. И перешла к ушам – сначала почесала за одним, потом за другим. Мне даже понравилось, но тут обожжённая лапа дала о себе знать, и я резко дёрнулся.
– Больно? Ничего, сейчас доктор Олег тебя полечит. Всё будет хорошо!
Я напрягся. Слово «доктор» было давно знакомо, ведь со своей хозяйкой мы иногда посещали ветеринарную клинику.
В комнату, пропахшую горечью и болью, зашёл бородатый лысый мужчина.
«Как странно у него растут волосы, – подумал я, на минуту забыв о боли и страхе, – не там, где должно быть у людей.
Глаза, однако, добрые. И пахнет от него чем-то вкусным. Такой не будет обижать».
Ветеринарный врач осмотрел меня и смазал больную лапу какой-то вонючей гадостью. Она оказалась чудодейственной, потому что через некоторое время боль утихла.
– Я взял все анализы на инфекции, – сказал доктор Олег девушке. – Посади-ка пока его на сутки в клетку. Но, думаю, котейка здоров – похож на домашнего, гулял недолго.
Я никогда раньше не сидел в клетке до этого дня. В машине нас всех посадили в одну большую железную камеру. Другие коты, пока ехали, злобно урчали. По дороге нас мотало друг о дружку. И вот снова в клетку.
– Не бойся! – успокоила меня девушка. – Тут тебя никто не обидит.
Дверь за ней закрылась, стало темно. Но у меня классное зрение, лучше человеческого. Поэтому я сразу увидел, что напротив, в другой клетке, сидела белая кошечка. Только на шее шёрстка у неё была серого цвета. Я сразу прозвал её Серой Шейкой. Вся такая худая, со свалявшейся и неухоженной шерстью. Хвост – в каких-то репьях. Вероятно, он был когда-то сломан и неправильно сросся, потому что торчал неестественно в сторону. Взгляд Серой Шейки был затравленный, полный недоверия и боли. Она тоже из новых. Я прекрасно помнил дыхание кошечки рядом в машине. Сейчас она сидела, лихорадочно трясясь и жалобно мяукая. Я и сам так себя чувствовал. Только, как мог, скрывал эмоции.
Кругом в полутьме – возня, звуки вылизывания, негромкие стоны и писк. Неожиданно слева раздался шуршащий звук.
– Кто тут? – напрягся я.
– Новенький? – спросил приглушённый голос.
– Ага.
– Не повезло, – вздохнул тот, что слева.
– Почему? – спросил я и принюхался.
Пахло кошечкой.
– Будешь теперь всю жизнь сидеть в клетке, – муркнула соседка.
Я вскочил на лапы:
– Как так?
– Все здесь сидим. В отдельных боксах – больные животные. Таких никто не хочет брать.
– А что у тебя болит?
– Да ничего. Что-то там с анализами не в порядке. Меня даже можно отдать в семью без других животных. Только не берут. Вот и сижу здесь много лет.
– Всё время в клетке?
– Нет. Спасибо за это нашему волонтёру Оле! Она приходит, берёт на руки, гладит, играет, иногда выносит погулять.
– Кто такой волонтёр? – удивился я. – Хорошее слово!
– Конечно, хорошее! – согласилась кошечка. – Это наши люди. Они приходят в городской приют, чтобы покормить животных, почистить клетки, погладить и поиграть. А ещё собирают деньги на наше лечение и находят новые семьи.
– Они тут работают?
– Да нет, конечно. Волонтёры приходят иногда, когда бывает время. Потому что жалеют нас и любят.
– Так пусть возьмут к себе домой!
– Они и берут, но нас слишком много! А волонтёров мало. Да и не у всех получается взять кошку, так как дома могут быть люди, у которых аллергия на шерсть. Знаешь, что такое аллергия?
– Ещё как! – усмехнулся я.
– Да ты не волнуйся! Я слышала, доктор Олег сказал, у тебя всё в порядке! Завтра переведут в нормальную комнату с окном. Говорят, сейчас открыты и летние вольеры. Можно лежать и жмуриться на солнце.
– Ага, – раздался скрипучий голос справа, – и жить с кучей орущих сородичей.
Я поводил ушами и принюхался. Справа пахло котом и лекарствами.
– Так и здесь тоже много животных.
– Зато никто не пристаёт! – недовольно буркнул кот справа. – Кроме как с надоедливыми разговорами.
Кошечка слева больше не отвечала. Слышно было, как она вылизывается. Я тоже затих, прижал уши к голове, лёг и закрыл глаза.
Ночь прошла спокойно. Я всё время слышал возню, лай собак, чувствовал носом и усами сородичей. И от этого мне было страшно. Настолько, что я даже не притронулся к миске с едой. Только полакал воды.
