— Всё собрали? — спросила Елизавета Павловна, — сложите вот сюда, — приказала она, протягивая Алексею пластмассовый лоток с крышкой, уже застеленный бумажной салфеткой. — Сумеете склеить?
— Обязательно.
Прозвучало, как клятва.
— Тогда нечего лить слёзы, — распорядилась Елизавета Павловна, — пойдёмте прогуляемся. Кристина, где твои тёплые штаны и ледянка? Викуся, врач прогулки разрешил? Одевайся теплее.
И они пошли гулять по городским улицам сквозь прозрачные сумерки с серебристо-синим отливом, сравнивая убранство витрин и тестируя ледяные горки во дворах. По тротуару шли парами: впереди Виктория с Кристиной, за ними Елизавета Павловна под руку с кавалером. И вот вроде бы и дорожка была почищена, и песком присыпана, но Вика вдруг поскользнулась, взмахнула руками, пытаясь сохранить равновесие, Алексей метнулся вперёд, притянул её к себе, и они мягко осели в ближайший сугроб.
— Зачем же… Я, может быть, и не упала бы, — заметила Вика, сидя на руках у Половцова.
— Может быть, — согласился Алекс.
Он плотно перехватил её поперёк груди, надёжно зафиксировав, так, чтобы при падении она приземлилась ровнёхонько на него. Теперь Алексей немного ослабил захват, а левая рука осторожно спустилась на её живот. Голос у него дрожал:
— Всё в порядке?
Вика обернулась к спасителю — неудобно, когда разговаривают с твоим затылком — и встретила взгляд полный тревоги и страха.
— Всё в норме, я даже испугаться не успела, — ответила она, пристально изучая лицо Алексея: исчезла его привычная открытая улыбка, брови нахмурены, губы плотно сжаты. Если она чуть склонит голову, то коснётся виском его губ, и тогда они просидят в сугробе, обнявшись, ещё некоторое время.
— А я, честно говоря, очень испугалась, — сказала стоявшая рядом с ними Елизавета Павловна.
Виктория осторожно высвободилась из мужских объятий и встала на ноги. Кристина, наблюдая за взрослыми, удивлённо хлопала глазами. Раньше мама, случайно упав, не радовалась, конечно, но спокойно поднималась, отряхивалась и шла дальше. А для неё самой падения и валяния в снегу были игрой и поводом повеселиться. Она, гуляя с подружками после уроков в школьном дворе и пролетая по отшлифованным до зеркального блеска дорожкам-раскаточкам, иногда нарочно приземлялась на колени или на бок, звонко смеясь. О страхах беременной женщины перед падениями она пока не догадывалась.
— Прокатимся до больницы. Доктор твой сегодня так удачно дежурит. Дело получаса, а на сердце спокойнее, — решил поднявшийся из сугроба Алексей.
Вика позвонила своему гинекологу, и они всей компанией приехали в больницу. Виктория вошла в знакомые двери и поёжилась: как и не уезжала. На внеплановом осмотре беременную отчитали сразу за всё: за скользкие подошвы сапог, за прогулки в ночное время (на часах не было ещё и половины пятого), даже за то, что она, по мнению врача, была одета не по погоде.
Алексей Половцов, ожидая, когда Виктория вернётся от врача, чуть было не начал мерить шагами больничный холл, но вовремя остановился. В компании Елизаветы Павловны и Кристины стыдно было потерять лицо: каково испуганным женщинам смотреть на мужчину, который мечется, как тигр в клетке? Он встал перед ними, сидящими на обитой дерматином банкетке, увидел у Кристины в глазах слёзы — мама снова в больнице! Алексей хотел сказать что-нибудь ободряющее, но на ум не пришло ничего внятного.
Кристина вытерла нос и глаза варежкой и предложила:
— Мы с мамой, когда чего-нибудь сильно ждём играем в чепуху. Загадайте какое-нибудь слово…
Четверть часа заполнились спасительной чепухой.
Виктория вышла из отделения вместе с врачом. Алексей накинул Вике на плечи дублёнку и отвёл доктора в сторонку — поговорить. Глаза у любимой стали испуганными, но вмешиваться она не стала.
— Доктор, как она? Как ребёнок?
— Всё хорошо. Но будет ещё лучше, если начнёте по скользкой улице водить её за ручку. В ванную коврик купите противоскользящий. И вы видели, что на ней за бельё?! Пока она у меня лежала, такого безобразия не наблюдалось, только выписалась из больницы и вот, пожалуйста. Снимите этот кружевной ужас с тугими резинками! Свободные хлопковые трусы! Никаких стрингов! На прогулку тёплые панталоны или колготки, даже под джинсы! И откройте мне секрет, для кого она так нарядилась?! Я прописала половой покой до конца января. Она предупредила Вас об этом?
— Да! — мужественно солгал Половцов.
Когда они завершили разговор и доктор ушла к себе, Вика уже застегнулась, замотала шарф и натянула перчатки. На крыльце она сама взяла Алекса за руку.
— Разве можно так себя вести? — начала она его отчитывать, используя привычные формулировки.
Половцов был доволен собой: он успел — той самой соломкой подстелился — и падение прошло без последствий. Кроме того, Алексея насмешил вид и тон Вики. Понятно: что умеет, то и выдаёт. И он решил подыграть:
— Простите меня, пожалуйста, Виктория Петровна, я больше не буду, — на распев протянул великовозрастный мальчик Алёша.
