"Хулиганит, дразнится и ему совершенно не стыдно", — определила Вика, заглянув в смеющиеся глаза, и сменила воспитательский тон на обычный, человеческий.
— О чём Вы говорили с моим врачом?
Алексей, пытаясь уйти от неудобного вопроса, пожал плечами, но Вика настаивала:
— Ты так внимательно слушал, только что не записывал.
Если Виктория волновалась, скачки с ты на Вы и обратно становились совершенно беспорядочными.
— Только о здоровье, — выдал Алексей абсолютную правду.
— Моём?
Глупый вопрос, Вика поняла это уже после того, как сказала. Ну чьё ещё здоровье они могли обсуждать?! Она хотела сказать о том, как это недопустимо с его стороны беспокоиться о её здоровье и не скрывать этого. Но она шла к
— И что сказала врач?
— Неуставное бельё приказано сменить.
— Какое? — не сразу сообразила Вика.
— Кружева твои мне поручено сжечь, как лягушачью кожу, они пагубно влияют на психику окружающих.
Половцов всё-таки не сдержался и выдал пикантные подробности. Он при этом ещё и улыбался, а Викторию в жар бросило от смущения. Она мысленно обозвала себя дурой, которая зачем-то (а действительно, зачем?) надела на обычную зимнюю прогулку изысканное дорогое бельё. Алексей, успокаивая свою спутницу, погладил ладошку, лежащую на сгибе своего локтя:
— Всё хорошо… кроме наших истрёпанных нервов. Когда свободен, буду приходить и гулять с тобой. Страховать, чтобы не падала.
Вика молчала, а значит соглашалась. Алексей довёз их до дома, довёл до подъезда и распрощался. А она весь вечер вспоминала подхватившие её крепкие руки, осторожное прикосновение к животу. Через дублёнку, толстый свитер и трусы, пусть бы и без начёса. Что там можно было почувствовать?! И всё же… А испуганный взгляд его. Голос, дрожащий от волнения. Такое не сыграешь. Театральности, которая часто чудилась ей в поведении Алекса, сегодня не было и в помине.
И сама она. Что на неё нашло? Она же никогда не позволяла себе оказаться в такой двусмысленной ситуации! За секунду до поцелуя… А потом этот разговор чужого мужчины с её гинекологом…
Виктория Вебер не изменяла мужу даже мысленно! Ей и усилий не надо было прилагать, чтобы окружающие её мужчины держали уважительную дистанцию. Всё просто: серьёзный взгляд, юбка ниже колена, волосы убраны в пучок и кольцо на пальце. Да, кольцо.
Вика достала шкатулку из верхнего ящика комода, извлекла золотое колечко, подаренное Вадимом, гладкое, но высокой пробы, а потому мягкое, за десять лет покрывшееся мелкими вмятинами. Покрутила в руках и бросила обратно в шкатулку. Она невольно посмотрела на часы — муж должен был позвонить меньше чем через сутки. Но, как говорила одна стервозная и умная героиня, о завтрашних проблемах будем думать завтра.
Новогодний подарок Половцова Виктория, разбирая сумку, привезённую из больницы, задвинула за коробку с тесьмой, нитками и иголками. Час назад сама от себя спрятала, теперь с трудом вытащила. Слеза-бирюза в серебре, о чём она? Виктория осторожно погладила прохладный голубой камешек: а на пальце смотрится лучше, чем в коробочке. И спать она легла с серебряным перстенёчком на безымянном. Последней мыслью, перед тем как провалиться в сон, было: "Не забыть завтра купить тёплые зимние трусы и обязательно надеть их на следующий приём к врачу".
Четвёртый день нового года с утра не задался. Едва проснувшись, Кристина принялась повторно оплакивать свою любимую тарелку. Миксер гудел, взбивая белки, дочь причитала о невосстановимости утраченного. Виктория во время завтрака поставила её перед фактом: можно склеить разбитую посуду, но есть из неё будет нельзя. Поэтому, что бы там ни сложолось из осколков у Половцова, это будет только для полюбоваться. Вике, честно говоря, самой до слёз было жаль не столько разбитой вещицы, сколько связанных с ней драгоценных воспоминаний. Эту тарелочку дочери подарил дедушка, отец Вики. Он умер, когда Кристине было четыре года. А тарелка осталась. Там была нарисована девочка в старинном чепце и деревянных башмачках, и они вместе с дочкой сочиняли сказки, представляя, куда идёт милая маленькая фрекен, что несёт в корзинке, почему за ней следит из-за пенька хитрый еж.
