Вернувшегося из похода мальчишку дед подробно расспрашивал, кто был ещё в магазине, какой товар брал, о чём говорил. Не забывал узнать, какие конфеты завезли, цветёт ли на подоконнике геранька, дежурит ли у дверей сельпо Барбос, ожидая подачки? Отец Алексея, изрядно хлебнув таких уроков в детстве, тоже играл с сыном в похожие игры. А тренер по спортивному ориентированию научил Лёшку Половцова понимать лес. В Сибири, где жила их семья, снег лежал по полгода, поэтому прогулки на лыжах стали для будущего полицейского и тренировками, и отдыхом, и временем для размышлений. В спортивном ориентировании главное не бежать быстрее, чем думает голова.
Получив такое своеобразное домашнее воспитание, в академии Половцов только шлифовал свои навыки и раскладывал в голове по полочкам, естественно, не без помощи книг и преподавателей.
А вот Бродского он не читал, и сериалы не смотрел, и гитара не приросла к рукам, и до кольца с бирюзой не сам додумался, перстенёк предложил ему знакомый по одному непростому делу ювелир, уверяя, что это лучший вариант недорогого подарка для умной девушки: неброское колечко не насторожит, ничем не обяжет, но заставит мечтать, примерять, строить планы. Половцов совет принял и всей душой надеялся, что не прогадал. От мыслей о Вике заболело где-то в районе солнечного сплетения и чуть сбилось дыхание. Алексей на секунду остановился, оглянулся на сизый лес, измерил взглядом убегающую к горизонту просеку и снова побежал, отмеряя шаги.
Два года назад, сразу после развода, он постановил себе жить не сердцем, а головой. Не вышло. И угораздило же его снова влюбиться в красавицу.
Стаж семейной жизни был у Алексея Половцова небольшой, трёх лет после свадьбы не прошло — они с женой разошлись. Развод перекрутил его, вывернул и чуть было не искорёжил. Алексей старался, чтобы не так сильно это было заметно со стороны. Но отец с матерью, когда он приехал к ним в отпуск, что-то почувствовали. Плакаться в родительском доме на свои беды он не стал. Посмотрел на брата, который в свои двенадцать со вдохновенным остервенением увлёкся хоккеем, на старшую сестру, нянчившую первенца, и от сердца немного отлегло. Годовалого племянника регулярно сдавали на побывку к бабушке и дедушке, парень обожал играть в догонялки, кататься на шее, летать по дому самолётиком. Среди этой весёлой возни Алексей наконец-то принял жизнь, как она есть и простил ей все её подлые выкрутасы.
Он вернулся в город, который стал называть своим, в небольшой дом на окраине, который достался ему в наследство от деда с бабушкой по материнской линии. И не сильно его задевало, что служить с бывшей женой они продолжали рядом. Пару раз она даже пыталась поговорить с ним по душам, объяснить, как неправильно, согласно её представлению о жизни, он себя ведёт. Но у Алексея доброго слова для неё не находилось, он не мог спокойно слушать этот бред, сворачивал разговор и понимал, что некого винить — сам когда-то выбрал.
И вот, пожалуйста, новая любовь, получите-распишитесь. Он бы и расписался, хоть завтра. Жаль, что у штатских череда выходных, ЗАГС не работает, да и не пойдёт за него завтра Виктория Вебер, пока еще не пойдёт. Своих планов Половцов не скрывал, сослуживцы посмеивались и помогали, чем могли. Когда гражданка Волжина написала заявление о нанесении телесных повреждений несовершеннолетнему Волжину Николаю Андреевичу, Половцову тут же скинули фото заявления и медзаключения, сопроводив копии документов сообщением: «Опять твой любимый детский сад отличился». Отправляясь утром к Виктории домой, Половцов рассчитывал под предлогом несения службы побывать в гостях, а в результате — проводил в больницу. Узнав причину госпитализации, Алексей проследил за тем, чтобы его подопечную не беспокоили. Дело было пустяковым, но требовало много бумаги и разговоров. Вставшая на место завдетсадом заместитель с трудом, но справлялась. В общем, удалось обойтись без автографа Виктории Петровны Вебер как свидетеля происшествия и ответственной за жизнь и здоровье ребёнка. Начальник — пожилой майор — спросил только: «Что? Хороша зазноба?» Алексей кивнул и подумал, что лучшего слова и не найти. Его знобило, когда он допускал к себе в голову мысль, что планам не суждено сбыться. Он болел, болезнь была затяжной, возможно, неизлечимой, но всё лучше чёрной волны безысходности, накрывшей его два года назад.
В новогоднюю ночь, когда друзья-товарищи ели пельмени и нахваливали заботливую тёщу, Алексей Половцов прикидывал, что нужно сделать, чтобы уберечь эту женщину и этого ребёнка от бед и потрясений, чтобы обеспечить им необходимый достаток, чтобы удержать возле себя. Последнее допускало несколько вариантов развития событий. Влюбить? Это сложно, но выполнимо. Ещё надёжнее — стать необходимым.
Звонок Виктории застал его в конце обычного маршрута-десяточки, Алексей как раз рассуждал, не пойти ли на второй круг душевного спокойствия ради и хорошей физической формы для.
