Румяная от мороза и энтузиазма, числящаяся на больничном заведующая прошла к себе в кабинет. Апполинария Васильевна, замещавшая её с декабря, встретила начальство с кислой миной, но промолчала. Они перетрясли документы, электронные и бумажные, всё решили и распланировали чуть ли не до марта.
А в полдень в кабинет по-хозяйски вошла женщина в форменном пальто, поздоровалась, не спрашивая разрешения, сняла верхнюю одежду, повесила её в шкаф, села за стол. Апполинария Васильевна познакомила Викторию Петровну с инспектором по делам несовершеннолетних Екатериной Сергеевной.
— Я теперь здесь частый гость, — предупредила лейтенант полиции со внешностью фотомодели, — готовим отчёты о принятых мерах. И наконец-то я поговорю с совершеннолетним свидетелем тех событий, — Екатерина Сергеевна ангельски улыбнулась.
Это не было допросом, скорее, милая беседа двух профессионалов, во время которой Апполинария Васильевна незаметно вышла из кабинета. Екатерина Сергеевна после окончания академии МВД заочно получала второе высшее на факультете психологии в том же университете, в котором отучилась и где готовилась поступать в аспирантуру Виктория Петровна. Они могли бы подружиться, но ситуация и занимаемые должности не располагали. Быстро уточнив картину происшествия, набросали и распечатали свежий отчёт и план профилактики детской агрессии на перспективу — бумага всё стерпит.
Екатерина Сергеевна завизировала сама и протянула заполненные бумаги Вике:
— Подпишете?
Виктория склонилась над скреплёнными степлером листами, пробежала взглядом по документу, расписалась. Всё было как обычно, в привычных рамках и формулировках. Над её фамилией стояла петельчатая убористая подпись инспектора и расшифровка: «Половцова Е. С.»
Вика знала, что Половцов был женат и несколько лет назад развёлся. Но столкнуться с его бывшей женой вот так, на работе — маловероятную версию об однофамильцах Виктория отмела — было неприятно. Она ещё раз уже с новыми вводными оценила Екатерину Сергеевну.
Приличная грудь и тонкая талия — всё было на положенном месте.
Про… попу (работнику детского сада именно так положено называть то, что все остальные люди именуют другими словами) сложно было сказать что-то конкретное. Эта часть соперницы — неужели соперницы? до чего дело дошло… — терялась в складках плиссированной юбки, романтично разлетавшейся из-под приталенного кителя.
Симпатичные круглые колени были в тонких колготках, а может быть, даже и не в колготках, а в чулках на ажурных кружевных резинках. Виктория поморщилась, вспомнив, что на ней самой колготки неаппетитные, чёрные, махровые, что Алекс её в этом вопросе безжалостно контролирует и смущает не допускающими возражений просьбами прислать ему фотографию тепло одетых ножек; а бывшая его ходит, как хочет, соблазнительная и нарядная.
Тёмные волосы у Екатерины Сергеевны завитыми прядями лежали на плечах и груди.
Большие карие глаза сверкнули смешинкой в ответ на изучающий взгляд заведующей детским садом.
Да… Во вкусе Половцову не откажешь.
Как-то так получилось, что они вместе вышли из детского сада. Их машины стояли рядом, дверца к дверце. И, прощаясь, инспектор по делам несовершеннолетних вдруг спросила:
— Виктория Петровна, Вы, я так понимаю, живёте сейчас с моим бывшим?
Ну почему в жизни неприятные сюжеты так и норовят повториться?! Кажется, только вчера Виктория разговаривала с Диной, выясняя, кто из них любимая жена. И вот опять женские разборки сходятся на ней.
— Не поняла, о чём Вы, — попыталась Вика остановить чужую бесцеремонность.
— Что же тут непонятного? Вы не переживайте, Виктория Петровна. Я не ревную, без претензий. Сама от Лёши ушла, а вот фамилию оставила, документы не захотела менять, да и красивая, честно сказать, фамилия.
Виктория особой красоты не видела, но согласно кивнула. Они стояли каждая у своей водительской дверцы и разговаривали через крышу машины. Вике очень хотелось собрать ладонью налетевший снег, слепить комок и запульнуть в лицо самодовольной, уверенной в себе визави. Но рука бы не поднялась: воплощать в жизнь тайные желания она не умела.
— Позволите личный вопрос? — скороговоркой спросила Екатерина Сергеевна и тут же, не дожидаясь разрешения, выдала ещё один вопрос, как контрольный выстрел, — Он всё Вам о себе рассказал?
Болезненное любопытство кошкой заскреблось в душе. Вика приготовилась услышать страшную, роковую, возможно, кровавую историю. Но Екатерина Сергеевна не зря училась на психолога, интриговать она умела виртуозно:
— Алексей — скрытный человек, задавленный своими комплексами, инфантильный и эгоистичный. Это я вам и как практикующий психолог, и как бывшая жена говорю. Но вы его старше, умнее. Опять же, образование у Вас педагогическое. Справитесь, наверное.
Вике наконец-то надоело слушать чужое злоречие, она бросила короткое:
— Достаточно!
Открыла дверцу своей машины, села за руль и услышала вслед:
— Внимательнее надо быть, осторожнее!
Как поняла Виктория, предостережение это относилось вовсе не к соблюдению правил дорожного движения.
