Прошло две напряженные недели, закончились неприятные переговоры с руководством компании, выплачен огромный штраф за расторжение контракта, более миллиона долларов США.
Закончились истерики супруги, успевшей привыкнуть к спокойно, размеренной, обеспеченной жизни. Но продолжались звонки с угрозами в адрес его и членов семьи.
Руководство компании восприняло заявление на увольнение как личный вызов.
"Если бы не солидная юридическая поддержка меня бы разжевали и выплюнули", — благодарил за предусмотрительность правительство страны и своего куратора из консульства Пентковский.
Куратор явно из службы безопасности, но это как раз и хорошо, спокойнее спать, чем думать, что ты сам по себе.
— Вы господин Пентковский, после такого демарша, не получите работу ни в одной порядочной компании мира. Я об этом лично позабочусь, — цедил через губу, снизошедший с небес до черни, начальник исследовательского центра.
— Ваш отец предатель интересов США, — вторили преподаватели колледжа, в котором учились его дети.
" Воровать мозги со всего мира это нормально, пригласили по обмену опытом и купили, — самокритично рассуждал Пентковский в свое оправдание, — а когда мозги решили жить своим умом и вернуться на Родину, это уже предательство, новой Родины!"
Охранники частной компании, по двое, круглосуточно ходили по пятам за женой и детьми и самим Пентковским. Но он все равно боялся, какой-либо провокации. Следом за его машиной постоянно курсировал автомобиль, явно с сотрудниками спецслужб США. Уж больно бесцеремонно и нагло они себя вели.
— Здесь билеты на вылет первого февраля, в воскресенье, — инструктировал Пентковского Иваньков сидя в кресле холла первого этажа, — вылетаете через неделю в Гамбург, оттуда в Москву. Машину продайте, если не получится, бросайте этот металлолом. Постарайтесь никуда до отъезда далеко не убывать. Ну, вроде все обсудили, я пожалуй откланяюсь, дела. Проводите?
Пентковский кивнул и вышел на крыльцо дома. У входа стояла машина с дипномерами консульства. На противоположной стороне дороги, метрах в пятидесяти, стоял черный затонированный форд, целый месяц как приклеенный следовавший за машиной Пентковского.
Спустившись с крыльца, Иваньков протянул руку для прощания и быстро проговорил:
— Мы боимся провокаций, поэтому эвакуацию будем проводить по резервному плану. Дом наверняка на прослушке. Поэтому ни чего серьезного не обсуждайте. Закажите для отвода глаз такси на дату вылета. В субботу, двадцать пятого января вам надо будет изобразить выезд на пикник всей семьей. Готовьте мангалы, шампуры, покупайте сосиски, мясо, кетчуп, спиннинги и снасти для рыбалки. Одевайте спортивные костюмы и дружно, в сопровождении охраны, выдвигаетесь на побережье в Санта-Крус, покататься на яхте пару суток, напоследок, половить рыбу. Об этом должны знать все: соседи, члены семьи, охранники. Яхта вам уже забронирована, вот квитанция.
— А с яхты как?
— Это уже наша головная боль. Главное никто кроме вас, — выделил голосом Иваньков, — не должен знать, что домой не вернется. Нужное барахло, купите в Гамбурге. Деньги со счета больше половины не снимайте, потом из Гамбурга отзовете и закроете счет. Ну, удачи, я с вами больше не увижусь, за мной тоже следят. На яхте будет другой наш человек.
Как потом понял Пентковский, даже ему Иваньков наполовину слукавил, по старой чекистской привычке. Ни какой Гамбург, в планах не присутствовал. А денег, оставшихся на счете, было все равно жалко.
Жена и дети с восторгом приняли идею покататься на яхте в уик-энд, хотя и попеняли Пентковскому за оплату аренды яхты аж, на двое суток. И одних суток хватило бы, чего деньги зря транжирить. Язык у Владимира Мстиславовича зудел и чесался все оставшиеся дни до субботы. Как утерпел и не рассказал, сам не понял, наверно чувство самосохранения сыграло не последнюю роль.
— Ну ты отец даешь, — присвистнул сын Мстислав, названный в честь отца ученого математика, профессора, доктора физико-математических наук, стоя перед трапом, взирая на двенадцати метровую белоснежную красавицу яхту. А попроще ничего не было? Сколько же ты заплатил?
Легкий ветерок трепал какой-то флажок на корме, звенели туго натянутые канаты и прочие веревки, "ванты" всплыло в памяти Пентковского, плескалась вода под бортом, слегка приподнимая трап, а может сходни.
— Однова живем, сколько заплатил, обратно не вернешь, — мысленно выматерив Иванькова, ответил Пентковский сыну. — Так что, пассажиров прошу на посадку!
— Урааа, — завизжала дочь Мария, я первая каюту выбираю, — и вприпрыжку, стартанула по трапу на яхту.
За ней, не удержавшись, быстрым шагом поторопился Мстислав, неся мангал с шампурами. Охранники, нанятые Иваньковым, поторопились за ними и направились на осмотр судна.
Пентковский подхватил сумку с продуктами и двинулся следом, пропустив вперед супругу.
— Иди, дорогая, — чопорно проговорил он, — выбери нам гнездышко и переоденься, а то что-то свежо на берегу.
— Капитан Джонсон, — хриплым басом представился Пентковскому хозяин белоснежного чуда, когда тот ступил на борт.
