– Не знаю, просто странным. Кендалл заявила, будто он извращенец, но это неправда. Он просто милый. Ему не все равно, – объяснила Кора.
Я хотела продолжить беседу о мистере Довере – что-то в нем меня все-таки настораживало, – но тут в палату влетела Мара.
– О чем это вы тут болтаете? – спросила она, подходя к Коре.
– Так, ни о чем. – Девочка бросила в мою сторону обеспокоенный взгляд.
– Я просто спросила Кору, как она себя чувствует, – пояснила я, делая очередную мысленную пометку: девочка отчего-то не хочет признаваться матери, что мы говорили о мистере Довере.
Я попрощалась и напомнила матери и дочери, что вернусь утром, но, если понадоблюсь им раньше, они, конечно, могут мне позвонить. Я торопливо бежала по коридорам, боясь опоздать на следующий прием, но возле лифта увидела Джона Довера, сидящего на одном из стульев.
– Я надеялся поймать вас, – сообщил он, поднимаясь. – Можем мы минутку поговорить? О Коре.
Надеюсь, мне удалось не выдать удивление. Видимо, Мара успела рассказать ему про мою врачебную специализацию.
– Разумеется, поделиться какой-либо медицинской информацией о пациентке я не могу, – сразу же предупредила я. – Но если вы знаете детали, которые помогут реабилитации, ее родные, безусловно, будут вам признательны.
– К сожалению, не в моих силах найти того, кто это с нею сотворил… – мистер Довер сунул руки в карманы пальто, – но она такая маленькая, хрупкая девочка. Я опасаюсь, что она не выкарабкается.
– Что вы имеете в виду? – удивилась я. Кора получила ужасные травмы, но, судя по разговорам других ее врачей, опасности для жизни они не представляли.
– Душевную сторону, – пояснил учитель почти извиняющимся тоном, как будто своими словами предавал Кору. – После всего этого ужаса, боюсь, она еще глубже уйдет в себя. Кора ведь обычно погружена в собственный маленький мирок.
– Это видно и в школе? – спросила я.
– Да, – кивнул мистер Довер. – Я несколько месяцев наблюдаю, как Кора отстраняется от одноклассников, вижу это в ее сочинениях и в том, как она общается с окружающими. У нее очень живое воображение. – Я молчала, дожидаясь продолжения. – То есть Кора склонна фантазировать, домысливать действительность. И часто думает, будто ей желают зла, хотят навредить.
– Ну, учитывая нынешние обстоятельства, – слова вырвались у меня ненароком: я не успела удержаться, – так оно, пожалуй, и есть.
– Нет-нет. – Мистер Довер поднял руки, словно желая помешать мне так думать. – Кору явно кто-то сильно обидел. Я вовсе не имел в виду, что она хитрит. И пытаюсь сказать как раз обратное.
Выражение лица у меня, должно быть, было самое скептическое, потому что учитель глубоко вздохнул и начал сначала:
– По ее манере держаться в классе я заметил, что она все принимает близко к сердцу, независимо от того, было ли проявленное к ней пренебрежение реальным или воображаемым. Один неверно истолкованный взгляд одноклассника – и Кора раздавлена. Одно потенциально обидное высказывание – и она заливается слезами и бежит к учителю. Девочка склонна делать из мухи слона, превращать малозначащий эпизод во вселенское событие. Не прочь она и приукрасить. Детей это раздражает и приводит к некоторым трениям. И вот что я с таким трудом пытаюсь до вас донести: сейчас Кора в лучшем случае изо всех сил пытается держать себя в руках, поэтому могу себе представить, как ей на самом деле тяжело. – Мистер Довер еще раз вздохнул и нахмурил брови. – Я просто хочу, чтобы у нее все наладилось. Кора славный ребенок.
– Того же, собственно, и все мы хотим для нее, – согласилась я, выдавив из себя улыбку. – Спасибо, что поделились своими мыслями, но мне уже пора на следующий прием. – Я повернулась к учителю спиной и направилась прочь от лифтов, предпочтя пойти пешком по лестнице.
Мои шаги эхом отдавались от бетонных ступеней, а в голове крутились слова Джона Довера. Судя по ним, Кора то и дело ябедничала учителю об обидах, реальных или воображаемых. Могли на нее напасть в отместку за это? Правда, реакция слишком агрессивная: не по вине наказание.
Кроме того, поведение самого Джона Довера внушало подозрения. Он вроде бы заботится о своей пострадавшей ученице и тем не менее не пожалел времени, чтобы объяснить мне, какая Кора безнадежная недотепа. Она приукрашивает реальность, сказал он. То есть девочка якобы врет. А почему, собственно, подумала я, Джону Доверу было так важно рассказать мне об этом?
Мама пришла домой, когда я писала письмо JW44, так что мне пришлось очень быстро делать ноги от компьютера. Я кинулась на кухню и уселась за стол, как будто делала домашнее задание.
Не люблю скрытничать. Из-за этого мне стыдно, но мама точно взбесится, если узнает, что я общаюсь с незнакомцем в интернете. Мама счастлива, что у меня появились две настоящие подруги, и наконец перестала задавать мне тысячу вопросов о школе и о том, с кем я сижу за обедом. Она даже время от времени отпускает меня в гости к Джордин, но только если ее бабушка дома, и в бар мне заходить нельзя.
