У меня мутится в голове. Какая телефонная переписка? Другая девочка – это, должно быть, Джордин. Вот почему в приемном отделении телефон Вайолет забрали. Они искали доказательства.
– Зачем Ви нападать на Кору? – вмешивается Макс. – Она ведь ее лучшая подруга. Моя сестра никому не способна причинить вред.
– Вряд ли Вайолет достаточно откровенна с тобой.
– А если кто-то притворился этим парнем? – упорствую я. – Ведь в городе любому известно, кто он такой. И многие знали, что девочки готовят о нем проект. И как насчет ее одноклассников или учителя? Вы мистера Довера допрашивали?
– Ну мама, – сокрушенно тянет Вайолет.
– Помолчи, – машу я в ответ.
– Есть аспекты дела, которые мне нельзя обсуждать с вами, – примирительно поясняет сержант. – Но я вынужден задавать неудобные и неприятные вопросы.
– А если я не разрешу? – Голос понижается почти до шепота. – Если не позволю вам больше с ней говорить? – Я вздергиваю подбородок.
– Тогда придется брать ордер.
– Как это? – Я ошеломлена. – Вы ее арестуете?
– Очень не хочется, чтобы до этого дошло, но если придется… – По ледяному тону сержанта понятно, насколько он серьезен.
– Мама! – Вайолет заливается слезами. – Я не хочу в тюрьму. Пожалуйста, не позволяй ему забрать меня, – плачет она.
– Все будет хорошо, – обещаю я и огрызаюсь на полицейского: – Вам не кажется, что она уже достаточно напугана? Теперь вы угрожаете двенадцатилетней пигалице еще и арестом?
– Я всего лишь прошу о сотрудничестве. – Он поворачивается к моей дочке, которая встала и отошла от стола. – Разве ты не хочешь помочь своей подруге, Вайолет?
Она кивает, но при этом пристально смотрит в сторону входной двери. Я по глазам понимаю, что у нее на уме, но не успеваю подняться и перехватить ее. Дочка выбегает из кухни и распахивает входную дверь.
– Вайолет! – кричу я. – Вайолет, вернись!
Но ее уже и след простыл. Точно так же она однажды поступила в пять лет, когда в детском саду ей показалось невыносимо тяжело.
Она сбежала и прихватила мой перцовый баллончик.
После эмоционального взрыва Джима Лэндри я решила вернуться и проверить Кору. Из-за дверей палаты доносились голоса. Я заглянула внутрь и увидела рядом с кроватью девочки мужчину.
Он наклонился и провел пальцами ей по лбу, мягко откидывая в сторону челку. Кора улыбалась ему, а ярко раскрашенный воздушный шар с надписью «Поправляйся скорее!», привязанный к спинке кровати, мягко покачивался в изголовье. Я не хотела их прерывать и уже собиралась уйти, но мужчина заметил меня у дверей.
– Заходите, – сказал он. – Я как раз собирался уходить. Я Джон Довер, один из учителей Коры.
Я протянула руку, и Джон Довер ее мягко пожал. Передо мной стоял высокий (выше моих ста восьмидесяти двух сантиметров!) красивый мужчина чуть старше сорока, с непринужденной улыбкой, которую все представительницы женского пола, которых он обучал, несомненно, находили привлекательной.
– А я доктор Гидеон, – представилась я. – Нет-нет, оставайтесь.
– Мистер Довер ведет у нас обществознание, – объяснила Кора. – Это мой любимый предмет.
– Ну а Кора у нас отличница, – вернул комплимент учитель, положив руку на укрытую простыней ногу пациентки. – Поправляйся поскорее, Кора, – пожелал он. – Надеюсь, в третьей четверти ты к нам вернешься, потому что без тебя класс уже совсем не тот.
– Попробую. – Кора застенчиво улыбнулась еще одному комплименту.
– Что ж, тогда договорились, – заключил мистер Довер. – А теперь тебе нужно отдохнуть. Береги себя.
– Уже уходите? – произнесла Мара Лэндри, входя в палату с двумя чашками кофе.
– Ну, вы же знаете, что планы уроков сами собой не напишутся, – пошутил учитель, вызвав у Коры слабый смех.
– Я вас провожу, – предложила Мара. – Кора, что нужно сказать мистеру Доверу?
– Спасибо за шарик и спасибо, что навестили меня, – пробормотала девочка, потупившись. Представляю, как это, мягко говоря, неловко, когда любимый учитель видит тебя в больничном халате.
Мара и мистер Довер ушли.
– Со стороны твоего учителя было очень любезно проведать тебя, – заметила я.
– Он славный, – пожала плечами Кора, – но, держу пари, навестил бы любого ученика, окажись тот в больнице.
– Возможно, – согласилась я и поинтересовалась: – А почему тебе так нравится обществознание?
Кора снова пожала плечами.
– Не знаю. Наверное, потому, что у мистера Довера на уроках интересно. Весело.
– Как так? – настаивала я, желая понять, что важно для Коры.
– Иногда он одевается как персонажи, о которых собирается рассказывать, а еще внимательно слушает, когда ты с ним разговариваешь, – пояснила девочка, потянув за серебристую ленту, которой был привязан воздушный шар.
– И о чем вы с ним говорите? – Я устроилась в кресле рядом с кроватью пациентки.
– Ну, о школе, друзьях и всем таком прочем. Я обычно обедаю у него в классе, и мы разговариваем. Сестра считает его странным, но я так не думаю.
– В каком смысле странным? – насторожилась я, стараясь, чтобы голос звучал легко и непринужденно, хотя практика обедать вместе с ученицей вызывала у меня некоторые вопросы.
