– Было очень темно, – объясняет Вайолет, – ничего не разглядеть. Но я слышала ее крик.
– И что ты тогда сделала?
– Спряталась в траве. Я перепугалась. – Вайолет заливается краской. – Она все кричала и кричала, и я знаю, что должна была помочь ей, но не могла даже пошевелиться.
– Ну что ж, Вайолет, ты поступила разумно, обезопасила себя, – хвалит ее сержант. – Значит, ты услышал крик Коры и спряталась в поле. А где в тот момент была другая девочка, Джордин Петит?
– Не знаю, – говорит дочь. – Она разозлилась и сказала, что уходит, но, скорее всего, они остались.
Грейди отрывается от блокнота.
– Они? С вами на вокзале был еще кто-то?
– Я имела в виду Джордин, – поправляется Вайолет. – Скорее всего, она осталась.
– Почему ты так думаешь? – Полицейский так пристально смотрит на Вайолет, что ее даже передергивает. Дочь явно лжет, что они были на вокзале втроем.
Когда становится ясно, что Вайолет не собирается отвечать на вопрос, наш гость продолжает:
– Итак, ты услышала крик Коры и спряталась. А потом что?
– А потом она вдруг замолчала. Стало очень тихо, поэтому я выбралась из зарослей и нашла Кору. Она была вся в крови. Я думала, она умерла.
– А кровь у тебя на руках и на одежде, – спрашивает Грейди, – как она туда попала?
Легкая неуверенность мелькает на лице девочки, и я вскакиваю.
– Она помогала своей подруге. Правда ведь, Вайолет?
Сержант бросает на меня предупреждающий взгляд, но повторяет:
– Вайолет?
– Не помню, – говорит она.
– Когда Кору обнаружила женщина с собакой, вокруг никого не было. Куда делась ты?
– Убежала и опять спряталась, – говорит она. – Мне было очень страшно.
– Выходя с поля, ты что-то несла. Помнишь, что это было?
Она качает головой.
Мысли возвращаются к тому моменту, когда Вайолет вышла из зарослей пшеницы. Я вспоминаю ее одежду в пятнах крови. И еще вспоминаю, как что-то выскользнуло из ее окровавленных пальцев, но мне даже в голову не пришло, что это может быть важно. Я совсем забыла об этом.
– Это был садовый нож, Вайолет. Ты знаешь, что это такое?
Девочка не отвечает, сложив руки на коленях и упершись в них взглядом. Указательный палец правой руки короткими движениями скользит по бедру. Я знаю, что она делает. Нервная привычка: дочка что-то рисует. Палец вместо карандаша, нога вместо холста.
– Это нож с изогнутым лезвием, похожим на ястребиный клюв. Им обычно обрезают тонкие ветки. Он очень острый, – продолжает сержант. – Именно таким ножом порезали Кору. Как он оказался у тебя в руке, Вайолет?
– Мы просто взяли его на всякий случай, если вдруг понадобится защититься от Уизера, – бормочет она, все еще водя пальцем по бедру.
Я на мгновение каменею от изумления. Оружие, которым едва не убили Кору, девчонки принесли с собой? Что за бессмыслица.
– Вайолет, – просит Грейди, – посмотри на меня.
Она поднимает подбородок и встречается с ним взглядом.
– Человека по имени Джозеф Уизер не существует.
– Существует, – шепчет дочь.
– Настоящий Джозеф Уизер давно умер.
– Нет, неправда. – Вайолет качает головой. – Он не может умереть.
– Да нет же, реальным-то он вполне может быть, – пытаюсь я защитить ее. – Я имею в виду, что кто-то, наверное, просто назвался Джозефом Уизером, но солгал.
Что-то беседа слишком затягивается. С каждой минутой, которую Грейди проводит на нашей кухне, расспрашивая Вайолет, преступник все дальше и дальше.
Полицейский явно злится, а я резко вскакиваю из-за стола, бросив:
– Скоро вернусь, – и спешу из кухни вверх по лестнице в спальню. Там достаю из-под кровати альбом и бегу вниз.
– Вот, взгляните. – Я сую набросок сержанту. – Может, именно этого юношу вам следует искать.
– Мама! – вскрикивает Вайолет, пытаясь перехватить альбом. – Это мое. Зачем ты рылась в моих вещах?
Грейди берет альбом в руки, а Макс соскальзывает со стойки, чтобы заглянуть ему через плечо.
– Кто это? – спрашивает сержант.
– Джозеф Уизер, – понурясь, лепечет дочка.
– Почему ты нарисовала его, Вайолет? Откуда ты знаешь, как он выглядит?
– Это для школьного проекта, – отвечаю я вместо нее, но Грейди красноречивым взглядом тут же пригвождает меня к месту.
– Мы нашли его фотографию в старом ежегоднике в библиотеке, – объясняет Вайолет.
Грейди с силой трет рукой губы и с глухим стуком роняет альбом на стол.
– Джозефу Уизеру сейчас было бы за семьдесят, и он определенно выглядел бы уже не так.
– Нет, – настаивает Вайолет. – Он именно так и выглядит.
– Мы нашли на ноже отпечатки твоих пальцев, Вайолет.
– Ну да, – недоверчиво откликаюсь я, – разумеется. Все знают, что она взяла нож после того, как нашла Кору.
Грейди скептически смотрит на меня.
– О чем речь? Думаете, это сделала Вайолет?
– А что я должен думать? У нас есть телефонная переписка вашей дочери с другой девочкой, – он раскрывает ладони, словно демонстрируя нам эту самую переписку, и вздыхает, – кстати, довольно уличающая. Отпечатки пальцев Вайолет остались на ноже, которым наносили удары, а кровь пострадавшей была на руках и одежде вашей дочери. На что это, по-вашему, похоже?
– На то, что разговор окончен, – говорю я дрожащим от ярости голосом. – Убирайтесь вон.
