– Страшно, – признаюсь я, не в силах сдержать дрожь в голосе. – Вы узнали, кто это сделал?
– Нет, но узнаем непременно, – обещает полицейский, помогая мне снова закрепить простыню.
– Я почти не спала. И способна думать только о трагедии на станции и о том, как кто-то шурует вокруг нашего дома. Я боюсь за детей.
– Мы уже дали задание патрулю, чтобы машина несколько раз в течение дня проезжала мимо вашего дома.
– А ночью? – с надеждой спрашиваю я.
– Если до тех пор не разберемся, то и ночью, – уверяет меня Грейди.
Мы возвращаемся в дом. Сержант и Вайолет садятся за кухонный стол, а Макс задерживается в прихожей. Я предлагаю полицейскому кофе, и он соглашается. Доставая из буфета чашку и дожидаясь, пока кофеварка выдаст свежую порцию, я замечаю, как гость осматривает помещение. И пытаюсь увидеть свою кухню его глазами.
Разделочный стол и техника начала 1990-х, конечно, давно устарели, но здесь чисто и уютно. На холодильнике висят школьные фотографии детей, а также задание по математике, за которое Макс получил пятерку, и нарисованное Вайолет изображение Бумера.
На столе стоит сухарница, которую мы привезли с собой из Алгодона. Она принадлежала еще моей бабушке, которая когда-то складывала в нее домашнее печенье с арахисовым маслом. Теперь там лежит магазинное печенье, но сержанту это неизвестно. Он косится на пачку сигарет и баллончик с перцовым баллончиком, я их убираю и ставлю перед ним дымящуюся чашку кофе.
– Новости есть? Вы уже кого-нибудь поймали? – интересуюсь небрежным тоном.
Прежде чем ответить, он делает осторожный глоток из чашки.
– Пока нет. Мы обыскиваем ближайшие к вокзалу окрестности и собираем улики на месте преступления и поблизости. Надеюсь, это даст нам информацию, необходимую для выяснения личности нападавшего.
Сидящая напротив Вайолет мерно и бессмысленно звякает солонкой о перечницу, создавая раздражающий ритм. Я накрываю ее руки своими, успокаивая, и она ставит посуду на место в центре стола и прижимает ладони к столешнице.
– Ну что ж, давайте-ка перейдем к делу, – предлагает сержант, вытаскивая из кармана блокнот и ручку. – Бет, вы разрешаете мне задавать своей дочери Вайолет вопросы о событиях пятнадцатого и шестнадцатого апреля?
Я киваю:
– Конечно. Мы хотим помочь всем, чем можем.
– Вайолет, вчера ты сказала, что на Кору напал некто по имени Джозеф Уизер. Почему ты так думаешь?
Вайолет пожимает плечами.
– Я не думаю. Просто знаю.
Полицейскому явно очень хочется спросить, откуда и что именно она знает, и его нельзя винить. Я тоже хочу знать ответ и вспоминаю портрет юноши в альбоме. Но сержант умолкает, делает еще глоток кофе, а затем, положив локти на стол, наклоняется вперед и непринужденно обращается к Вайолет:
– А расскажи-ка мне о ночевке у Коры. Во сколько вы к ней приехали?
– Думаю, около шести. – Она поворачивается на стуле и смотрит на Макса, который уселся прямо на кухонную стойку. – Вы с ребятами ведь примерно тогда меня высадили, да?
– Да, пожалуй, – бормочет Макс, немного ошеломленный, что его втянули в допрос.
– Как вы с девочками провели вечер? – спрашивает Грейди. – Чем занимались?
– Как обычно, – тихо отвечает Вайолет. Когда мы жили в Нью-Мексико, дочь всего два раза ночевала в гостях. А с тех пор, как мы переехали сюда, она, почитай, через пятницу проводит ночь у Лэндри. Их жилище стало для нее вторым домом, виновато думаю я.
Кора у нас ни разу не ночевала, хоть я и твержу Вайолет, чтобы она приглашала ее к себе. Однако этому постоянно что-то мешает и находится оправдание: у Коры болит живот, или рано утром семья уезжает из города, или у них уже есть планы на вечер.
Но я считала, что отправляю Вайолет в хороший дом, к внимательным родителям.
– Мы ели пиццу и смотрели фильм. А потом спать легли, – говорит Вайолет.
– В какое время? – уточняет Грейди.
– Кажется, в полдвенадцатого.
Я разочарована. Какая разница, что они ели и какой фильм смотрели? Я желаю знать, что произошло на проклятой станции. Желаю знать, какая сволочь преследовала девочек. И как раз собираюсь об этом сообщить, когда Вайолет снова начинает говорить:
– Но в полночь снова поднялись, чтобы отправиться на заброшенный вокзал.
Грейди переводит взгляд на меня и слегка качает головой. Я воспринимаю это как сигнал держать рот на замке.
– Что же вам понадобилось на путях? – спрашивает он.
– Это довольно длинная история, – бормочет дочка, опустив голову и крутя пальцем по небольшой горке соли, которую рассыпала на столе.
– Не волнуйся, Вайолет, – успокаивает Грейди. – У нас есть время.
– Ну, мы собирались искать Джозефа Уизера. Подумали, вдруг удастся его найти. Увидеть, как он выглядит, и, может, даже помешать.
– Помешать чему? – уточняет Грейди.
– Убить или похитить очередную жертву, – говорит Вайолет обыденно, будто речь идет об уроках или о мытье посуды.
– Боже мой, – взрываюсь я, – Вайолет, о чем вы думали? Зачем вы это затеяли?
– Из любопытства. Мы думали, будет весело. – Рябь сожаления пробегает по ее лицу.
– Ты его видела? – спрашивает сержант. – Видела, как Джозеф Уизер напал на Кору?
