Внучка кивает, они все вместе проходят в палату, и Томас моргает, привыкая к полумраку внутри. Постепенно перед глазами проявляется маленькая фигурка, и на мгновение он переносится назад во времени. Конечно, Бетси была намного младше Коры, но все же. Вид сплошь перебинтованной девочки, почти незаметной под розовым флисовым одеялом в ярких радугах, терзает душу, но он широко улыбается, надеясь скрыть потрясение, и спрашивает:
– Кора, как ты?
– Нормально, – раздается тихий хриплый голос. – Привет, Джордин.
Томас внимательно прислушивается. Может, девочка напугана и расстроена, но страха или гнева в голосе не слышно.
Глаза Джордин расширяются при виде бритого черепа Коры и бинтов. Она вроде бы даже дыхание затаила. Томас быстро тычет внучку пальцем в бок.
– Привет, – наконец выдыхает она.
Тишина заполняет комнату, но Томас подавляет желание заговорить и просто смотрит. Хотя лицо Коры плотно замотано марлей, она не выглядит испуганной и явно не злится на Джордин. Скорее ее мать, которая стоит тут же, смотрит на Джордин с подозрением, а то и с презрением.
Томас вспоминает, как после смерти Бетси Тесс призналась, что начала вдруг испытывать необъяснимую ненависть к малышам, особенно маленьким девочкам. Завидев, как в парке или в магазине они неуверенно ковыляют, протянув ручки вверх к матерям, она резко отворачивалась. Конечно, это плохо, так ведь в потере ребенка ничего хорошего и нет. В конце концов неприязнь Тесс рассосалась сама собой, но потребовалось время.
Возможно, и Мара испытывает нечто подобное. Иррациональный гнев на девочку, которая улизнула, смогла избежать нападения… или Мара и правда знает больше? Томас опять тычет Джордин пальцем, и та делает несколько шагов к подруге.
– Болит? – застенчиво спрашивает она.
– Ага.
Разговор иссякает. Джордин переминается с ноги на ногу, а Кора разглядывает одеяло.
– Уже выяснили, кто это сделал? – прямо спрашивает Джордин.
– Не-а, еще нет, – мямлит Кора, проводя пальцами по лиловой повязке. – Я мало что помню. – Возможно, Томасу показалось, но плечи у внучки явно расслабляются.
– Джордин, подарок, – подсказывает он.
Та, спохватившись, протягивает пакет Коре:
– Мы тут тебе принесли. Ничего особенного, – бормочет она, пока Кора лезет в пакет, достает конверт и неуклюже пытается открыть его здоровой рукой. – Дай-ка я. – Джордин берет конверт, просовывает палец под клапан и вытаскивает открытку.
– Ой, как на нашу Скиттлз похожа, – слабо улыбается Кора.
– Кора, – предупреждает Мара с оттенком беспокойства.
Девочка откладывает открытку, засовывает руку в пакет, шуршит папиросной бумагой и достает набор для изготовления браслетов.
– Спасибо, – благодарит она. – Мне нравится.
– Не за что, – с гордостью отвечает Джордин, но ее улыбка тут же вянет. – Ой, а рука? Ты же не сможешь нанизывать бисер на нитку.
– Не волнуйся, – утешает Кора, – мы можем делать браслетики вместе. Хочешь подписать мой гипс?
Черным маркером Джордин выписывает свое имя на полимерном гипсе.
– А в школе я буду помогать тебе нести книги и все остальное, если хочешь, – предлагает Джордин Коре, пока они рассматривают коробку с бусинами под наблюдением Томаса и Мары.
– Было бы прекрасно. – Кора пытается улыбнуться зашитыми губами, но тут же кривится от боли.
– Ты уже говорила с Вайолет? – спрашивает Джордин, дергая ленту, заклеивающую коробку.
– Нет еще, – отвечает Кора с ноткой грусти в голосе. – А ты?
– Я тоже, – роняет Джордин, доставая пластиковый пакет, наполненный разноцветным переливающимся бисером. – Тебе какой цвет больше нравится?
– Фиолетовый. Пойдет к моему гипсу. А ты какой хочешь?
– Пожалуй, синий, – выбирает Джордин, и девочки принимаются раскладывать бусины в кучки.
Томас внутренне вздыхает с облегчением. Если бы Кора обвиняла Джордин в нападении на вокзале, то, уж наверное, не предлагала бы вместе низать браслеты.
– А она что здесь делает?! – доносится от дверей пронзительный голос.
Джордин и Кора замирают и удивленно смотрят на девочку-подростка, которая врывается в палату с перекошенным от гневом лицом. Минутное облегчение Томаса тут же сменяется страхом.
– Кендалл, – резко осаживает Мара, – не хами.
– А ей, значит, можно! – огрызается старшая сестра. – Она же за последние месяцы совершенно загнобила Кору. Как ты вообще осмелилась здесь показаться? – набрасывается она на Джордин, которая беспомощно оглядывается на деда. Томас не знает, что сказать.
– Все хорошо, – шепчет Кора.
– Ну уж нет, – не соглашается Кендалл, – вовсе не хорошо! Ты ведь неделями каждый день рыдала из-за нее. И не говори мне, что это неправда. Я тебя слышала! Никакая она тебе не подруга, Кора.
– Кендалл, иди отсюда, – дрожащим голосом приказывает Мара. – Сию же минуту.
– Какая же ты доверчивая, – бушует Кендалл, – всем подряд позволяешь себя топтать. Хоть бы раз отпор дала. А ты… – И она поворачивается к Джордин.
– Джордин, пошли, – вмешивается Томас, обретя наконец способность говорить.
Джордин встает со своего места, бормочет Коре «Пока» и обходит Кендалл.
