Казалось бы, простой вопрос, но я знала, что отвечать надо вдумчиво, осторожно. У меня возникло ощущение, что она впервые решилась поговорить со мной о Джозефе Уизере.
– О каких призраках речь? – уточнила я.
Кора стала делать в дневнике наброски. Детский рисунок привидения в простыне и с черными кругами вместо глаз.
– О тех, что разговаривают с нами, – ответила она, пририсовав еще и небо, полное звезд.
– Со мной никогда не разговаривали призраки, – призналась я. – А с тобой? С тобой они разговаривают?
Она пожала плечами.
– Когда я была маленькой, то думала, что призраки выглядят вот так. – Кора постучала карандашом по только что нарисованной картинке. – Мне казалось, что они прячутся в вентиляционной отдушине спальни. Когда через нее проходил холодный или горячий воздух, я думала, что со мной шепотом разговаривают призраки.
– И что они говорили? – заинтригованно спросила я.
– Вообще-то, ничего особенного. В основном звали меня по имени. А иногда кто-то дышал или скребся в окно. – Кора оторвалась от рисования и покосилась на меня, чтобы оценить реакцию.
– Наверное, жутковато, – предположила я.
– Вовсе нет. Они были дружелюбные и нисколько меня не пугали, – беспечно отозвалась она. – Я называла их Бебе и Билли. Но потом отцу надоело, что я все время о них говорю, и я перестала.
У маленьких детей нередко бывают воображаемые друзья, так что это откровение меня не удивило.
– А сейчас? – спросила я, надеясь, что мы добрались до Джозефа Уизера.
– Как вы думаете, призраки могут говорить через компьютер? – спросила Кора, перелистнув страницу блокнота и начав рисовать силуэт кошки.
Вот оно. Теперь нужно быть очень осторожной. Если пациентка расскажет, что кто-то, возможно тот самый подонок, общался с ней в сети, мне придется сообщить об этом правоохранительным органам. В мире психического здоровья необходимо лавировать между сохранением врачебной тайны и защитой пациентов от вероятного вреда.
– Кто-то общался с тобой в сети, Кора, и сказал, что он призрак? – спросила я.
Девочка потянулась за новым фломастером и раскрасила кошачьи глаза зеленым.
– Его зовут Джозеф, и он жил давным-давно, – сообщила она.
– И что он тебе говорил? – мягко спросила я, не желая давить.
Вместо ответа Кора написала над изображением кошки «Скиттлз», а внизу добавила: «Доктору Г. от Коры». Потом вырвала лист из блокнота и протянула мне.
– А, так это твоя кошка, – сказал я. – Симпатяга.
– Только не надо опять об этой проклятой кошке, – заявил с порога Джим Лэндри. – Кора, хватит.
– А мы мороженое принесли, – радостно сообщила Мара, входя за мужем с двумя ведерками в руках. – Шоколад или клубника. Выбирай.
Следом вошла Кендалл со своим ведерком в руках. Она выглядела измученной.
– Поговорим позже, – сказала я Коре, не желая заканчивать беседу. – Спасибо за рисунок, и наслаждайся мороженым.
Я попрощалась с семейством Лэндри и направилась к себе в кабинет, чтобы записать все услышанное от Коры. И подумала, что, наверное, все-таки стоит позвонить в полицию. Но так и не позвонила. Для начала мне требовалось больше информации. Больше общения с пациенткой, чтобы собрать воедино кусочки головоломки.
Лучше бы мне умереть. Презентация обернулась катастрофой. Какая же я дура. Фильм получился отлично, все аплодировали, а мистер Довер сказал, что мы проделали потрясающую работу. Проблемы начались позже, когда пошли вопросы-ответы и Бейли спросил, сколько девушек предположительно Уизер убил и скольких похитил.
Я вернулась к своей парте, вытащила из-под груды книг ежегодник и открыла на странице с фотографией Рэйчел Фармер.
Сама не понимаю, зачем вылезла. Ведь обещала же Вайолет и Джордин, что не буду, но не удержалась. И сказала всему классу, что, как утверждает большинство источников, изученных нами, пропало шестеро. Но на самом деле девушек было семь, потому что Рэйчел сбежала с Джозефом Уизером еще в 1991 году.
Я все бубнила и бубнила – даже не помню точно, что именно. Мол, Уизер на самом деле никого не убивал, а девушки сами решили с ним уйти. Они хотели остаться с Джозефом и ради этого были готовы бросить родных и друзей. Наконец я сообразила, что на меня больше никто не смотрит, а все уставились на Кейли Мартин, которая плачет за своей партой в дальнем углу класса.
– Заткнись уже! – прошипела Джордин и больно ткнула меня в плечо кулаком.
Я замолчала, а Кейли выбежала из класса. Мистер Довер послал за ней Вайолет, а нам с Джордин разрешил сесть.
Свою презентацию начала другая группа, но я не слушала, потому что была совершенно сбита с толку. Гейб наклонился вперед и прошептал мне на ухо:
– Ну ты и молодец, прямо Эйнштейн. Рэйчел Фармер была тетей Кейли.
Потом вернулась Вайолет и сказала, что Кейли заперлась в туалете, поэтому мистер Довер вышел из класса и не появлялся минут десять. Как только за ним закрылась дверь, Джордин разоралась на меня:
– Мы же, кажется, договорились не включать ежегодник в презентацию!
