– И вот что интересно, он больше не вернулся в мои владения, так и не привёл ту акамэ. Как я потом узнал, его возлюбленная внезапно погибла, и Юкио не смог смириться с потерей, поэтому привязал её душу к себе, чтобы смертная однажды вновь родилась в мире людей.
– Как? Откуда вы всё это знаете?
– Посмотри на амулет, который ты носишь, – сказал Нурарихён, касаясь сложенным веером запястья Эри, где до сих пор находилась монетка на красной нити. – Тут и знать не надо: я вижу, что эта вещица совершенно особенная. Именно из-за неё твоя душа переродилась, почти в точности повторяя прошлую жизнь. Если у тебя случались несчастья, то пойми, они лишь отражение тех событий, которые произошли во времена эпохи Эдо! Во всех твоих бедах виноват только один ками, и он сейчас лежит рядом с нами.
– Нет…
– Именно он пробудил твои способности. Одного прикосновения было достаточно, чтобы весь мир ёкаев почувствовал возвращение акамэ. Ему нельзя быть рядом с тобой, он приносит тебе одни страдания.
– Не лезьте не в своё дело! – неожиданно твёрдо ответила Эри, накрывая монетку на своём запястье ладонью. – Не вам судить о чужих страданиях, ведь и вы их точно так же приносите другим. Например, прямо сейчас.
– Спроси его, если вам ещё хоть раз удастся поговорить, как же на самом деле пробудились твои силы. Он недостоин вновь становиться твоим защитником.
– Это я сама буду решать.
Верховный аякаси выдохнул, и при этом изощрённая полуулыбка не сходила с его лица.
– История тебе для размышлений. Я изучал людей и знаю, какие они могут быть упрямые в своих убеждениях, но сказанное мной уже никогда не покинет твоё сердце.
Эри не хотела сейчас думать о том, кто виноват в злосчастном стечении обстоятельств, но из головы никак не выходила одна маленькая деталь. В первый день её возвращения в Камакуру она отправилась в святилище Яматомори, чтобы помолиться и отдать подношение богине Инари, и до чаепития в компании Кэтору с ней действительно случилось кое-что странное. Человек, пахнущий глицинией, чьего лица она не запомнила, промчался мимо и толкнул её. Мог ли это быть…
Нурарихён махнул рукой, подзывая своего чиновника.
– Пожалуй, хватит на сегодня пустых бесед. Давайте перейдём к более интересной части нашей встречи.
Пальцы на руках и ногах онемели, и Эри дёрнула головой, пытаясь сбросить внезапное оцепенение. Она подняла взгляд и увидела, как чиновник поставил в середину комнаты резную курильницу для благовоний в форме головы дракона. Из отверстий в крышке пробивалась белая змейка дыма, благоухающая сандалом.
– В нашем чае тоже был яд, – сказал Нурарихён, укладывая веер перед собой. – Скоро мы погрузимся в сон.
– Вы сумасшедший, – просипела она, осознавая, что язык перестаёт её слушаться. – Чего вы добиваетесь?
– Я отправлю тебя в самый центр грёз Юкио и посмотрю, как ты будешь пытаться его пробудить. Можешь считать это платой за гребень. Обещаю, если выберешься оттуда, я отдам тебе артефакт и отпущу.
Эри хотела остановить это безумие – кричать и отпираться, но кто-то положил одну ладонь ей на затылок, а другую на лоб, аккуратно укладывая её на татами. Теперь она могла видеть только край тёмного кимоно Юкио и дым, стелющийся по полу, подобно туману в лесной лощине.
– Ещё никому из тех, кто вдохнул яд в этой комнате, не удалось проснуться. Так удиви же меня, девочка-акамэ!
Пахло сандалом и зелёным чаем. Веки Эри сомкнулись, и она провалилась в глубокий сон.
Солнечные лучи нежно скользили по щекам, а сладкие ароматы цветов смешивались с запахами соли и водорослей, которые приносил с собой ветер, несущийся с моря. Хотелось ещё хоть немного постоять с закрытыми глазами и вдохнуть душистый летний воздух, но в голове, словно капли воды, падающие с кровли после дождя, назойливо мелькала одна мысль: всё не по-настоящему.
Она не должна быть здесь.
К ногам хлынула холодная вода, смыкаясь вокруг коленей и утяжеляя одежду. Эри всё же распахнула глаза и тут же поднесла ладонь к лицу – безжалостное солнце ослепляло, а ароматы сада, в котором она оказалась, резко ударили в нос, заставляя поморщиться.
Как только перед глазами перестали бегать белые пятна, Эри огляделась – она стояла в небольшом пруду с замшелыми камнями, обрамляющими берег. Вокруг плавали карпы, рассекая плавниками безмятежную водную гладь, а одна из рыб настолько осмелела, что ущипнула Эри за носок. Художница дёрнула ногой, и разноцветная стая метнулась в стороны, скрываясь за покачивающимися на поверхности зелёными листьями лотоса.
– Но как? – прошептала она, увидев своё отражение в пруду.
На неё смотрела девушка, облачённая в одеяние мико: верхнее белое косодэ с широкими рукавами светилось на солнце, а красные хакама расплывались по воде парусами. Тёмные пряди ниспадали на плечи кольцами и уходили за спину, собранные в свободный низкий хвост. Лицо же выглядело в точности как её собственное, только в чёрных зрачках отражался красный отблеск, делающий Эри похожей скорее на ёкая, чем на человека.
