– Хорошо! – Юкио усмехнулся и взял художницу за руку. – Не волнуйся, хоть я и был на волосок от смерти, но меня довольно трудно по-настоящему убить.
– Это и правда успокаивает. Если ты не против, я буду часто возвращаться, чтобы писать картины для выставки…
– Мой дом в твоём распоряжении.
– …И чтобы видеться с тобой.
Она приблизилась к Юкио и, убрав тёмную прядь с его лба, поцеловала лисью маску. Господин Призрак в ответ обхватил её за талию и притянул к себе, укладывая голову на плечо Эри.
На следующий день она собрала свой чемоданчик с кистями и альбомами и направилась по горной тропинке, ведущей в Лес сотни духов.
Ветер шелестел в кронах высоких бамбуковых деревьев и качал упругие зелёные стволы, которые скрипели и кренились в разные стороны, но не ломались под напором стихии.
Прижав лист бумаги к земле четырьмя камнями, Эри присела на мягкую подстилку из опавшей листвы и положила перед собой кусочек влажной холщовой ткани. Тщательно разглядев вещицу, она окунула кисть в заранее заготовленную баночку с тушью и провела первую линию.
Воздух вокруг задрожал, и Эри прикрыла глаза, отдаваясь своему дару. Среди заполнившей сознание черноты появились размытые образы и отдалённые звуки, которые напоминали тихий заунывный плач. Посреди болота, заросшего тиной и пахнущего гнилой травой, на скользком камне, возвышающемся над водой, сидело существо, покрытое листьями и сползающими по волосам водорослями. Именно этот ёкай выл и стенал.
Эри погрузилась в видение ещё глубже, позволяя силе акамэ достать из ауры, оставшейся на порванной ткани, все воспоминания до единого. Плач плавно сменился шумом прибоя, и художница увидела волну, принёсшую к берегу мёртвого мужчину, посиневшее тело которого несколько лун назад принадлежало рыбаку из Камакуры…
Открыв глаза, Эри медленно выдохнула, успокаивая сердцебиение, и взглянула на получившуюся картину, которую нарисовала во время транса. На листе было изображено существо из видения, оно сидело посреди болота, расположившись на камне, а за густыми зарослями камыша стояла ещё одна фигура, размытая дымкой.
Метка акамэ на лбу запульсировала, и Эри увидела в воздухе след мрачной ауры ёкая – мутный, пахнущий тиной и перегнившими листьями. Прикрыв нос от неприятного запаха и прихватив свой чемоданчик с бумагой и кистями, она двинулась в указанном направлении.
Выйдя из бамбукового леса, Эри уверенно ступила на топкую землю болота и углубилась в заросли, где уже слышался тихий шёпот моросящего дождя, что бился о широкие зонтики лопухов гобо. Чем дальше она продвигалась, тем звонче становился шум, среди которого можно было расслышать заунывный вопль ёкая.
Нога увязла в грязи, и Эри остановилась. Положив чемоданчик на предплечье, она расправила на твёрдой поверхности чистый лист и занесла над ним кисть. Неподалёку зашуршал на ветру камыш, и художница обернулась в сторону звука, пытаясь увидеть ту же размытую тень, что и на своей картине, но там никого не было.
От духоты капельки пота начали скатываться по вискам Эри, и она медленно двинулась дальше, готовая в любой момент провести новую тёмную линию на бумаге. Впереди уже виднелся тот самый скользкий камень, на котором сидела покрытая водорослями женщина, и, как только Эри приблизилась к ней, наступая на влажные скрипучие ветки, ёкай обернулся. По бледному лицу стекала грязная вода, глаза опухли от бесконечного плача, а синие губы дрожали, изгибаясь в ужасающей улыбке.
– Кто вернёт мне моего любимого?
Эри почувствовала, как по спине, и без того влажной от духоты болота, пробежал холодок. Тут же представив в голове дорожку из соли, которой оммёдзи обычно отгоняли низших духов, она опустила кисть на бумагу, и стоило капле туши коснуться листа, как на нём, опоясывая ёкая, нарисовался круг. Подняв взгляд, Эри увидела, что и в реальности плачущая женщина с улыбающимся лицом замерла: она оказалась запертой внутри барьера из соли, появившегося словно из ниоткуда.
– Жжётся! – запричитала болотная дева и села обратно на камень, подтянув ноги к груди и пряча голову между коленями.
– Прости, – прошептала Эри и услышала высокий свист.
Что-то пролетело мимо её лица, оставив неглубокий порез на скуле, а одежда в мгновение ока покрылась тёмными брызгами дождя.
Развернувшись, художница вновь опустила кисть на бумагу, и перед ней, подчиняясь воле акамэ, вырос тростник, полностью скрывший Эри от противника, что засел в камышах. Тушь, которую она набрала на толстую кисть, уже заканчивалась – оставалась лишь одна возможность использовать свою новую способность.
