Послышался шорох и глухой стук, будто что-то лёгкое ударилось о циновки. Маска! Он снял маску! Дыхание стало прерывистым, а темнота вокруг озарилась высвобожденной светлой аурой, которую Эри не видела, но чувствовала каждой своей клеточкой. Лицо Юкио источало божественное сияние, согревающее и приносящее людям облегчение страданий.
– Ты и правда божество, – выдохнула акамэ, откинув голову назад и наслаждаясь умиротворением и тёплой энергией, что растекалась по комнате.
Эта аура напоминала солнечные лучи в летний день, прохладный ветер, несущий сладкие ароматы цветов, и мягкий пар, поднимающийся от горячих источников. Свет ками казался настолько прекрасным, что по щекам Эри потекли слёзы.
– Ты сомневалась в моей божественности? – спросил Юкио, и его мелодичный голос зазвучал прямо рядом с её ухом.
Дыхание господина Призрака коснулось разгорячённой кожи, и Эри невольно издала похожий на стон звук и тут же закусила губу.
– Много лет никто не находился рядом со мной, когда я снимал маску.
– Кажется, я кое-что поняла. На самом деле проклят не ты, – произнесла она, повсюду ощущая сладостный аромат ауры Юкио. – Всё дело в этом лисьем артефакте.
Вместо ответа хозяин святилища взял её руку и приложил к своему лицу. Акамэ нащупала подушечками пальцев аккуратную тонкую бровь, маленькую горбинку на носу, веко с трепещущими ресницами. Каждая деталь казалась произведением искусства, и Эри невольно вспомнила старую картину, на которой впервые увидела лицо Юкио, – никого красивее ей в жизни встречать не доводилось.
– Конечно, богиня, как и я, не способна прикасаться к скверне и уж тем более насылать что-то подобное, – вновь заговорил он, и пальцы Эри задержались на чуть выступающей скуле. – Но Инари хитра, как и все лисицы. Она знала, что моя энергия во время перерождения в ками сосредоточилась в правом глазу, который когда-то был выбит, и потому одарила проклятой маской, подавляющей именно такую ауру. Если носить артефакт постоянно, то божественная сила будет копиться, не находя выхода, и станет смертельной для того, кто окажется под её прямым воздействием.
– А как же скверна? – спросила Эри, очерчивая пальцами идеальную линию его подбородка. Несмотря на мощный выплеск светлой энергии, в комнате всё ещё явно ощущались вкрапления тьмы.
– Как я и сказал, маска проклята, и она год за годом отравляла меня. Я тогда был глуп и не смел противиться наказанию богини, а когда скорбь по потерянной душе Цубаки стала не настолько всепоглощающей, проклятие Инари уже сработало так, как она и задумала. Стало слишком поздно пытаться что-то изменить: снаружи меня пожирала скверна, подбираясь всё ближе к сердцу, а внутри скопилась божественная энергия, способная убить любого человека, который взглянет на моё лицо.
Изобретательность богини поражала и в то же время пробуждала в Эри неконтролируемый гнев. Та самая Инари, которой она с детства молилась и которой доверяла свою жизнь, на самом деле пользовалась низкими трюками, чтобы заставить своих Посланников страдать. Неужели, как и предупреждала Амэ-онна, ками действительно заботились только о себе и в их сердцах спустя много веков существования не осталось места для сострадания?
– Ты не заслужил такой участи!
– Я ведь действительно нарушил правила, – горько усмехнулся Юкио и поцеловал ладонь Эри, лежащую на его щеке. – Но я бы всё отдал, чтобы между нами не было этой преграды.
Проведя большим пальцем по мягким губам господина Призрака, она приблизилась к нему, слыша нарастающий шум в ушах. Кровь, казалось, бежала по венам слишком быстро, пульсируя в висках и заставляя лицо пылать, но Эри не хотела останавливаться. Не сегодня. Не в эту единственную ночь, когда в воздухе ещё царило спокойствие, а правда скрывалась за туманом, витающим над островами Окинавы.
Она коснулась губами своего пальца, который до сих пор лежал на нижней губе Юкио, и её тело отозвалось мелкой дрожью, выдавая ясное и искреннее желание.
Но хозяин святилища отстранился, и на мгновение Эри растерялась, а сердце гулко ударилось о грудную клетку. Из-за шёлковой ленты она ничего не видела и не могла знать, как отреагировал на её жест Юкио. Темнота теперь стала гуще, а тишина, воцарившаяся в комнате, звенела так громко, что Эри больше не слышала дыхания того, кто сидел рядом с ней.
Она всё же переступила черту, которую было не дозволено переходить простой смертной?
Мысль пронеслась в голове, но не успела задержаться: горячие ладони обхватили лицо Эри, и в следующую секунду мягкие и немного солёные после купания губы Юкио накрыли её собственные. От этих прикосновений она испытала неземное удовольствие. Горький привкус тоски смешивался с опьяняюще-сладким, сжигающим их обоих желанием разрушить любые стены между ними.
Искорки побежали по телу Эри, заставляя кожу на руках покрыться мурашками. Казалось, даже воздух вокруг тихо пощёлкивал от напряжения.
