Всё начиналось с небольших картин тушью и водой, на которых изображались вещи, что когда-то мимолётно попались ей на глаза: бутон камелии в колодце, два карпа в пруду, от которых по воде расходятся круги, распустившаяся ветвь сакуры на фоне крыши традиционного дома, улитка, ползущая вверх по столбу ворот торий.
Чуть дальше располагались свитки с пейзажами Яматомори и Леса сотни духов. Друг за другом шли картины, где горы обрамляло море, где виднелись молельни, украшенные бумажными лентами, и где каменные лисы в платочках сидели на постаментах. Здесь же были и фестивальная улочка с людьми, одетыми в маски ёкаев, и вид на аллею с фонарями, ведущую в сад господина Призрака, и глухая лесная чаща, в глубине которой стоял чайный домик. Отдельно от остальных работ висело изображение пещеры и небольшого озера с распустившимися по берегу божественными цветами.
Эри улыбнулась, оглядывая освещённые яркими лампами свитки, каждый из которых хранил дорогие ей воспоминания.
Ещё дальше начинались портреты, выполненные в той же технике, что и остальные картины. Мимолётные черты, ускользающая красота, которая порой скрыта от глаз, но которую удавалось передать лишь одним чёрным цветом туши.
На почётном месте висел портрет Амэ-онны, сидящей на прозрачном троне в окружении ветвей, усыпанных цветами. После неё в ряд расположились Кэтору, чьё лицо было наполовину заслонено соломенной шляпой, Хару, сосредоточенно рисующий защитные талисманы, господин Кимура, держащий в руках очищающий жезл. И Юкио. Он стоял под дождём из кленовых листьев, а его лицо скрывалось под маской.
Эри любила эту картину, и от взгляда на неё в груди разлилось тёплое чувство. В тот момент, когда она впервые увидела прекрасного господина, одетого в тёмное кимоно, художница и представить себе не могла, что он окажется любовью всей её жизни.
Улыбка не сходила с лица, и Эри поспешила пройти в конец зала, где находилась последняя работа, которую она закончила совсем недавно. Бумажная ширма, изображающая один день из жизни святилища Яматомори.
Загнутые к небу крыши возвышались над лесом, перед залом для молитв подметала двор мико, солнце заходило за холм, священник, стоя на лестнице, общался с прихожанами, а за воротами ториями пряталась белая лиса.
Для тех, кто мог долго стоять и рассматривать сюжет, открылись бы неожиданные детали, спрятанные прямо на виду, и Эри довольно кивнула, ещё раз окидывая ширму взглядом. Выражать на бумаге свои чувства и писать картины, рождающиеся из самого сердца, – вот о чём она всегда мечтала.
Кто-то её окликнул.
В зал вошли мама и Харука, одетые в кимоно и выглядевшие до нелепости счастливыми. Они помахали Эри, и художница направилась к выходу, приветствуя гостей.
– Спасибо, что пришли!
– Выглядит потрясающе! – воскликнула женщина, обнимая дочь и с восторгом оглядывая выставку. – Даже поверить не могу, что это всё – твоя работа!
С тех пор, как душа полностью вернулась к маме, а долги отца были погашены с помощью кандзаси богини Инари, жизнь семьи окончательно наладилась. Старшая госпожа Цубаки больше не выглядела разбитой и улыбалась гораздо чаще, а Эри теперь могла творить, не думая ни о чём другом.
– Я же говорил, когда ты берёшь в руки кисть, рождается магия, – сказал Хару, не скрывая восхищения. – Поздравляю с твоей первой выставкой!
– Ты всегда выдаёшь что-то подобное, – рассмеялась Эри, ведя дорогих гостей к началу осмотра. – В младшей школе на уроке рисования ты тоже вставал на стул и кричал, что мои рисунки заслуживают самой высокой оценки.
– Они и правда были слишком хороши для младшеклассницы!
– А теперь они стали настоящими произведениями искусства… – прошептала мама, разглядывая первые картины. – Когда пишешь кистью, ты рассказываешь историю, и такая искренность достигает зрителей. Действительно, выглядит как магия.
Эри заметила, что мама прошла вперёд, утирая уголки глаз платком, и впервые на её памяти это были счастливые слёзы.
– Она тобой очень гордится, – произнёс Хару, слегка потрепав художницу по голове. – И я горжусь моей младшей сестрёнкой.
– Младшей сестрёнкой, значит! – Эри ущипнула друга за щёку и, взяв его за запястье, провела в центр зала к аллее с портретами.
Увидев себя на одной из картин, Харука замер и подошёл ближе, разглядывая человека, изображённого на свитке.
– Не думал, что получится так хорошо.
– Ты здесь похож на священника, прямо не отличить.
Хару хмыкнул и повернулся к Эри с таким напряжённым видом, словно еле держался, чтобы не рассказать о чём-то очень важном.
– Выкладывай! – закатила глаза художница. – Мы не виделись всего ничего, а у тебя уже грандиозные новости?
– Знаешь, возможно, твои картины до сих пор обладают магическими свойствами.
– О чём ты?
– В университете Кокугакуин179 узнали обо мне и моей работе в святилище Яматомори. Вчера они прислали официальное приглашение – пройти подготовку в качестве каннуси. Как ты и сказала, кажется, я на самом деле стану священником.
